Уха из золотой рыбки

На следующий год она отдала Настю на подготовительные курсы при институте, заплатив немалую сумму за лекции. Дочь послушно ходила на занятия. Но после Нового года Инге Федоровне позвонили из учебной части и сказали:

– Кусакина Анастасия отчислена за непосещаемость. Деньги не возвращаются.

Инга Федоровна потребовала от дочери отчета. Но та только спокойно пожала плечами:

– Знаешь, мамочка, в вуз простым людям не попасть, надо заплатить такие взятки! В институте еще те комбинаторы сидят. Сначала набрали группы с огромным количеством человек, а потом пошерстили среди родителей. У кого кошелек потолще, тех оставили, а бедных, вроде меня, отчислили.

– Так мне сказали, что ты не посещала занятий! – возразила Инга Федоровна.

– Правильно, – кивнула Настя, – к ерунде придрались! Я ведь пропустила две недели, помнишь? Из-за гриппа."

"Инга Федоровна кивнула. Действительно, девочка болела… И снова мать поверила врунье. С одной стороны, Инга Федоровна была крайне наивна, с другой – ей очень не хотелось думать, что Настя способна на подлые поступки.

Анастасия осела дома, стало понятно, что высшего образования ей не получить. Девчонка вставала около часа дня, долго крутилась в ванной у зеркала, потом говорила:

– Пойду на собеседование, – и исчезала.

Когда она вечером возвращалась домой, мать, естественно, спрашивала:

– Ну как, устроилась на работу?

– Нет, – вздыхала Настя, – по возрасту не подошла.

Или:

– Там хотят с высшим образованием.

Причины не менялись, в основном работодатели хотели видеть в своих конторах людей, справивших тридцатилетие и имеющих в кармане диплом.

– Наверное, придется идти полы мыть, – проронила один раз Настя.

Инга Федоровна пришла в ужас: чтобы ее девочка бегала с грязным ведром и тряпкой? Нет уж.

– Сиди пока дома, – велела она дочери, – осенью пойдешь на курсы, выбирай, какое дело больше по душе: парикмахер, портниха, маникюрша, продавщица.

– Куда ты велишь, туда и отправлюсь, – смиренно ответила Анастасия, – но работу буду искать.

Инга Федоровна чуть не заплакала, вот ведь какая замечательная девочка выросла, не хочет у бедной матери на шее сидеть.

Потом главная сплетница их двора, Зинка, подловила Ингу Федоровну и со злорадством сообщила:

– Твоя-то, чего, на панель подалась?

Инга Федоровна оторопела:

– Зина, думай, что говоришь! Настя совсем юная девушка!

– Так не в старости же этим заниматься, – гадко захихикала Зинка, – ты приглядись к девке! Ее на машинах домой привозят, на иномарках! И шмотки у ней не на твою зарплату.

Действительно, у Насти то и дело появлялись новые вещи, но на все вопросы мамы она спокойно отвечала:

– Мне Света дала поносить.

Или:

– Родичи купили Тане брюки, а они ей малы, вот мне и отдали на бедность.