Уха из золотой рыбки

Он думал, что любовница сейчас сядет в метро, но врунья покружила по переулкам и вышла к многоквартирному дому.

В Пуськове проснулся детектив. Он потолкался какое-то время во дворе и скоро узнал про Настю всю правду, которую радостно выложила болтливая старушка-лифтерша.

Никакого папы-генерала нет и в помине, Настя вообще безотцовщина. Мать работает поломойкой у богатых людей, девчонка, не поступившая в институт, служит уборщицей в НИИ, и, хотя ее должность и называется красиво: лаборантка, суть занятий от этого не меняется.

– Ты, парень, лучше забудь про нее, – заботливо предупреждала его лифтерша, – нехорошая она девка. Они с матерью сюда въехали, когда Насте едва десять лет стукнуло, уже тогда испорченная была. Дружила с Соней из пятнадцатой квартиры, пока у той отец директором школы был, а когда Иван Николаевич умер, перестала с той даже здороваться. Маленькая, а гадкая. Такая и выросла, мужика теперь богатого ловит, сюда знаешь какие кадры подъезжают на машинах! Ты-то пешком пришел, так она и не поглядит в твою сторону. Лучше уходи, пока цел.

Пуськов не удержался и на очередном свидании выложил Насте все. Он думал, что девушка смутится, покраснеет, но в прелестных голубых глазах не мелькнуло даже тени испуга.

– Отец-генерал существует, – пояснила Настя, – он в разводе с мамой, езжу к нему в Конаково, в институт хожу, только я там под другой фамилией, папа настоял в целях безопасности.

– Но зачем тогда работаешь в лаборатории! – взвился Федор.

– Я там не служу.

– Сам видел!

– Подруга туда пристроилась, сейчас она заболела, вот и заменила ее временно.

– Но секьюрити сказал, что лаборантку зовут Настя Кусакина.

– Правильно! Аня под моим именем там.

– Почему?

– Ее отец работает в правительстве, вот Анька и не может свою фамилию открыть!

Федор хотел было продолжить разговор, поинтересоваться, зачем дочери члена правительства возиться с дурно пахнущими грызунами, но остановился. Похоже, на все его вопросы у Насти имеются быстрые ответы.

– Значит, если я живу в коммуналке и получаю копейки, то не подхожу тебе? – пошла в атаку Настя.

– Нет, – отрезал Федя, – мне все равно, хоть в канаве спи, дело во вранье. Зачем обманывала?

– Я никогда не вру, – спокойно ответила Настя."

"От подобной наглости Пуськов даже растерялся. Он еще пару раз встретился с Настей, но потом понял: девушка решительно разонравилась ему, она даже перестала казаться красивой. Настя была просто патологической лгуньей, не сказавшей за все время их знакомства ни слова правды. Если, к примеру, она говорила: «Ах, какое солнышко светит», то хотелось немедленно выглянуть в окно, потому что вполне вероятно, что на улице льет дождь.