Уха из петуха

* * *— А я, было дело, уж подумала, что дом ты перестраиваешь, чтобы продать, — Лиля огляделась в пустой, пока просторной общей комнате, единственной достопримечательностью которой была новехонькая, чисто выбеленная русская печка.

За окном давно уже стемнело, и спонтанные веселье и гулянья из-за столь красочного сватовства утихли.

— Нет, я его перестраивал, чтобы жить всем вместе, — пробормотал Сергей, не столько целуя, сколько торопливо и жадно тыкаясь губами в прохладную с улицы кожу от виска до впадинки у ключицы, одновременно стягивая с плеч Лилии куртку.

— А что, все остальные обычаи мы соблюдать не будем, Сережа? — спросила женщина, с готовностью наклоняя набок голову.

— М-м-м-м? — насторожился Сергей, останавливая свои подрагивающие от нетерпения руки как раз под ее грудью."

"— Я имею в виду секс только после свадьбы, первая брачная ночь и все такое. — Может, он бы и уловил юмористическую нотку в ее голосе, если бы его способность распознавать интонации вербального общения не отказала почти полностью из-за запредельного напряжения в нижнем узле связи, который грозил, кажется, просто лопнуть после столь долгого простоя.

Сергей сглотнул, потом еще раз, силясь хоть как-то оторвать загребущие конечности от желанного тела. Не выходило. Наверное, легче ему сейчас их вовсе лишиться, чем выпустить Лилю из своих объятий.

— Лилечка, обычай — это так красиво, и, ей-богу, я их уважаю и тебя уважаю… и считаю, что соблюдать их можно и нужно, но блин… мы ведь два взрослых современных цивилизованных человека… — заворчал он, продолжая тереться носом об ее шею. — То есть если ты хочешь, я прям сейчас остановлюсь… ну не сию же секунду, чуточку попозже… но ничего такого… Не сделаю ничего, чего бы ты не хотела…

На самом деле он сейчас был готов на что угодно: уговоры, наглые домогательства, высокопарную речь о том, что ""во времена, когда наши космические корабли бороздят просторы Вселенной, целомудрие выглядит как минимум устаревшим атавизмом"", но тут почувствовал, что Лиля мелко трясется в его захвате, а потом она развернулась и захихикала уже совершенно открыто и совсем как-то по-девчоночьи.

— Да я же шучу, Сережа, — выдавила сквозь смех она, обхватывая его вытянувшуюся от облегчения физиономию и целуя сама, уже совсем по-настоящему, требовательно и завлекающе.

— Славатехосподи, — выдохнул он ей в губы. — Я уж прям смерть свою от перевозбуждения увидел отчетливо.

— Хоть что-то похожее на кровать у тебя тут есть? — перемежая поцелуи с улыбками, спросила женщина, торопливо расстегивая его одежду.