Уха из петуха

Вы ж уже сколько, почитай, не виделись? Лет десять? Или больше?

— Как с вами — с тобой и дедом, — шмыгнул носом семнадцатилетний Сергей. И не удержался, подбежал к бабуле, обнял ее крепко-крепко длинными, худыми, но уже сильными мальчишескими руками.

Бабуля обняла его в ответ, нацеловывая вихрастую макушку, поглаживая мягкими добрыми руками уши, лоб, скулы…

— Ты их прости, Сереженька. Прости. Сам не научишься прощать — и тебя простить не смогут. Помни об этом, милый. А мы с дедушкой тебя любим. Очень-очень любим.

— И я. Я тоже люблю…

ГЛАВА 31

пипецнаступательная, в которой главному герою… главным героем… главный герой… Да дебил он. И придурок. А не герой. Вот

Бум-бум-бум."

"Звук, прорвавшийся в блаженное пространство сна, показался Сергею боем каких-то тамтамов, тревожно предвещающих нечто совсем нехорошее.

— Сережа, — А вот навстречу тихому голосу Лили он расплылся в неконтролируемой улыбке, еще даже не открывая глаз и нашаривая ее тело вслепую. — Сережа, проснись, там пришел кто-то.

— Да уж, дочь, убогенько, конечно, — прозвучал совсем рядом голос, который мужчина совершенно не готов был услышать. Уж точно не тогда, когда лежал обнаженным рядом с женщиной, которая была совсем не той самой упоминаемой дочерью.

Нахмурившись так, что мышцы на лбу свело, Сергей резко сел, шокированно распахивая глаза. Впрочем, рядом Лилии уже не было, она стояла у противоположной стены, пытаясь застегнуть испорченное его порывистостью вчерашнее платье, и оглядывалась в поисках разбросанного им белья. Он едва успел вскочить, судорожно соображая, что сказать или сделать, как гулкое буханье раздалось снова, и в дверном проеме возникла Ираида Сигизмундовна по последнему мужу Кобзырева. Она же мать Юли, хищница и профессиональная трофейная жена, по мнению Сергея, которое он, однако, всегда умудрялся держать при себе. И, пожалуй, худшего кошмара, чем появление в такой момент этой стройной, одетой в нечто струящееся яркое миловидной на первый взгляд дамы и придумать было сложно. Сердце мужчины затарабанило в жутком предчувствии и от осознания, какая же эпичная задница замаячила перед ним.

""Ой, пипе-е-ец, — взвыл дебил, вцепляясь в волосы. — Как же ты попал""

Единственного цепкого взгляда на онемевших Сергея и Лилию визитерше хватило, чтобы понять, что она видит. Прежде чем он успел хоть рот раскрыть, она резко развернулась на каблуках, взмахнув своим воздушно-сверкающим одеянием и схватившись за лоб в жесте чрезмерного отчаяния, и заорала:

— Боже, какой кошмар. Юленька, родная, тебе этого лучше не видеть, — и стремительно отступила в сторону, дабы открыть лучший обзор на то, что видеть не следовало.