Горячий угон

Ото всех – и родных, и соседей, и знакомых пахло соляркой, бензином, землей, овощами, коровами, лошадями, – тем, с чем они каждодневно имели дело… Да и Нинка раньше, когда они целовались, не замечала никаких свиных запахов, хотя у неё в доме имелся нагревательный котел на мазуте и подаваемая насосом вода из скважины… Может, тогда эти рабочие запахи окружающих были ей привычны, а сейчас, в городе, она привыкла к вот таким одуряющим одеколонам?

Он стоял, прислушивался к своему организму и ощущал себя так, будто хотел запустить в космос подготовленную и заправленную ракету – и неудачно, она упала обратно на землю… И он подозревал, что больше она не взлетит! Идти в село он побоялся: казалось, что все уже знают про его позор и будут показывать пальцами. А если еще не знают, то обязательно узнают: завтра, послезавтра, через неделю… В Яблоневке слухи всегда расползаются по всем домам… Так он просидел до темноты, а потом прокрался к дому Галины, стукнул в окно, вызвал ее на улицу.

– Значит, так, тёть Галь! – солидно сказал он. – Я все обдумал, ты, конечно, права. Оформляйте всё на себя, ведите хозяйство. Уговаривать мать я не буду, но и возражать не стану, уговаривай сама, она тебя послушает. Только есть условие. Я в армию пойду, а вы за ней присмотрите! Так годится?"

"– Ой, Сереженька, конечно присмотрим! – обрадовалась тетка. – Даже не беспокойся! Может, в дом зайдешь, поужинаем? Да с Вовкой моим мировую выпьете? Он ведь наболтал с три короба, а сам ни в каком десанте не служил и драк боится до смерти! Он ведь и сейчас от тебя спрятался – вбил в голову, что ты его убить хочешь! Это ведь не так, племянничек? Ну, скажи, не так?

Гаврош вздохнул.

– Конечно, не так, теть Галь! Только если мать обидит, пусть не обижается!

– Да что ты, он мухи не обидит!

Сергей повернулся и пошел домой. Там достал свой черный блокнот, вычеркнул одно имя и вписал другое.

А утром поехал в военкомат.

* * *– Куда? – строго спросил дежурный прапорщик за стеклом на входе.

– В армию, – просто ответил Гаврош.

– Повестку давай и паспорт!

– Нет повестки. Отсрочка у меня.

– Так, а чего пришёл тогда?

– Хочу отказаться от отсрочки.

Дежурный посмотрел как-то странно, позвонил по внутреннему телефону и снова выглянул в окошко.

– Давай паспорт! И стой, жди!

Прапорщик записывал его данные в журнал, звонил по телефону, мимо Гавроша проходили туда-сюда озабоченные молодые парни, выходили и входили офицеры и гражданские, какая-то изможденная женщина требовала у прапорщика отсрочку для сына, – словом, шла обычная военкоматовская жизнь, в которую Гаврош хотел влиться, но на него никто не обращал внимания.

Наконец, прапорщик назвал его фамилию, протянул паспорт.