Медвежий угол

– Я думал, они выведут его из обращения и повесят твой свитер под потолком.

Петер улыбнулся:

– Наверняка. Только на нем уже будет фамилия Кевина.

Брайан расхохотался. Они простились, пообещав друг другу, что скоро снова созвонятся, и что Петер приедет с семьей в Канаду, и что дети наконец повидаются. Оба знали, что все это неправда. У них теперь остался только хоккей.

Амат собирал шайбы и конусы после тренировки – не потому, что его кто-то об этом просил, а просто по привычке и чтобы не встречаться с остальными. Он рассчитывал, что, когда придет в раздевалку, там уже никого не будет, но встретил Бубу и Кевина. Оба подбирали скотч с пола.

Амат стоял в дверях, поражаясь, до чего же просто все то, что происходит.

– Лит взял у отца тачку, – сказал Кевин так, словно ничего естественнее и быть не может. – Поехали в Хед, в кино!

Бубу радостно хлопнул Амата по спине:

– Я ж говорил! Теперь ты один из нас!"

"Через двадцать минут они уже ехали в машине. Амат понимал, что сидит на месте Беньи, но ни о чем не спрашивал. Лит снова что-то гнал про минет. Кевин попросил Бубу рассказать «какой-нибудь прикол», и у Бубу от радости газировка хлынула носом и залила все сиденье, а Лит пришел в бешенство. Все заржали. Стали болтать про финал, о том, как долго придется тащиться на автобусе, о вечеринках и телках, о том, как все они будут играть в основной команде. Амат присоединился к общему разговору, сперва неохотно, но уже скоро – с приятным теплым ощущением, что и он – часть чего-то большего. Потому что так проще.

В Хеде их тоже узнали, хлопали по спине и поздравляли. Фильм кончился, и Амат решил, что они едут домой, но вскоре после указателя «Бьорнстад» Лит свернул с дороги. Подъехали к озеру. Амат не понимал зачем, пока Кевин не открыл багажник. Там было пиво, фонарики, коньки и клюшки. Они кинули шапки вместо ворот, но по мере того, как иссякало пиво, они больше болтали, чем играли. Бубу прокашлялся и спросил:

– А как узнать, где кончается крайняя плоть? Я вот думаю… когда делают обрезание, как они понимают, где резать? Я смотрел супервнимательно, но там же нет никакой линии!

– Напомни мне, чтобы в раздевалке я не давал тебе ножницы для скотча, – сказал Лит, и все захохотали так, что куртки засверкали от пивной пены.

В ту ночь они играли в хоккей на озере, четверо мальчишек, и все казалось таким простым. Как в детстве. Надо же, как это легко, думал Амат. Ничего не говорить и быть вместе.

Петер кидал мячик об стенку. Старался не глядеть на приказ на столе, не думать о Суне как о человеке, видеть в нем только тренера. Суне сам бы этого хотел. Клуб превыше всего.

Правление и спонсоры часто ведут себя как полное говно, Петер знал это лучше других, но на самом деле они хотят того же, что и он, и Суне: успеха клубу. Успех требует отказа от себя.