Острые углы (СИ)

— Неожиданно, — задумчиво проговорил он и посмотрел на Лёшку: — А с тобой она тоже дружит?

— Нет. Со мной она спит.

Спокойный тон, которым говорил Полевой, не ослабил ударной волны от его слов.

В глазах Назарова сначала отразилось изумленное неверие, потом негодование, затем Артем Павлович взорвался гневом:

— И ты вот так вот мне об этом говоришь?!"

"Лёха устало потер лицо и сказал с выражением полного безразличия:

— Начнем с того, что я вообще не обязан тебе ничего говорить. И не собираюсь отчитываться, с кем я сплю, как часто и зачем.

— Не в этом случае, — заявил дядя.

— И в этом тоже. Извини, Палыч, сегодня мне не до церемоний. Я сутки на ногах — устал как собака. — Лёха подошел к брату и пожал его руку: — Я домой. А ты смотри больше ничего не натвори. И, как Лерка сказала, чтоб завтра был бодряком. Я тоже приду проверю.

Он двинулся к дверям.

— Алексей!

— Мы же не будем здесь это обсуждать, — повернулся к нему Лёшка. — Захочешь побесноваться — я буду дома.

В палату стремительно вошла Ксения Романовна, мама Юлия. Она была взбудоражена, но уже не плакала и казалась значительно веселее, чем когда они только пришли в больницу. Разговор с лечащим врачом ее немного успокоил.

— Ребята, я кофе принесла, нам всем срочно надо перекусить.

— И мне? — усмехнулся Юлик.

— А тебе пока нельзя, — она тут же подошла к сыну и прижалась губами к его лбу. С нежностью погладила его по лицу и по руке, поправила на нем одеяло. — Удобно тебе?

— Да, всё хорошо.

— Устал?

— Немного.

— Мы скоро уйдем, потерпи, — улыбнулась она.

— Тетушка, целую ваши ручки, но я на кофе смотреть уже не могу, литров восемь за сутки выпил, — Лёшка обнял тётю и поцеловал в щеку. — Я домой.

— Конечно, Алёшенька, тебе надо отдохнуть как следует. Что бы мы без тебя делали… — снова глаза ее наполнились слезами. — Думала не переживу всего этого. Господи…

— Прекращай, — шутливо-строгим тоном сказал Лёха, — опять глаза на мокром месте. Слышала же, что доктор говорил. Всё нормально будет, поваляется Юлька немного в больнице и снова бегать начнет.

— Береги себя, — она снова крепко обняла племянника.

Лера стояла, прислонившись к дверце машины и курила. Вернее, она сделала лишь пару затяжек, а потом, поддерживая правый локоть левой ладонью, смотрела, как медленно тлеет кончик сигареты, зажатой между ее тонких дрожащих пальцев.

Полевой подошел, молча взял у нее сигарету и тоже крепко затянулся.

— Почему ты вчера мне не сказал, что это не несчастный случай? — спросила Лера.

Лёха промолчал, скрываясь за еще одной долгой затяжкой.

— Понятно, — сказала Соломатина.

— Лера, я пока никого не обвиняю.

— А тебе и не надо, я все по глазам вижу.

— Я не могу исключать никакой вариант.

— Я разговаривала с отцом. Он не имеет к этому отношения.