Острые углы (СИ)

***После таких расслабленных выходных, полных любви и праздности, возвращаться к привычному ритму жизни было невероятно тяжело. С Лёшкой всего за несколько дней переживала больше, чем с другими за целые месяцы общения. Поражала глубина близости, возникшая между ними, и скорость, с которой они погружались друг в друга. Подобные связи неизбежно причиняли боль, и для них обоих эти отношения могут быть чреваты осложнениями, но контролировать себя, находясь рядом, было невозможно.

Только когда они расставались, Лере удавалось немного отстраниться и оценить, насколько безрассудны их поступки. Слишком быстро они влюбились. Она тоже.

Но, в отличие от Лёшки, Лера не спешила признаваться в любви, ибо ее молчание — это последний оплот, сохраняющий между ними хоть какое-то расстояние.

— Видишь, да? — сказала Лера, когда они с Матвеем подъехали к дому отца.

Неделя и так началась тяжело, тут еще папа с требованием срочно явиться.

— Вижу, — отозвался Матвей. — Рыбаков здесь.

На подъездной площадке у особняка стояла машина Максима Витальевича Рыбакова, главы юридического департамента. Это означало, что намечается серьезный разговор, связанный с какими-то юридическими вопросами.

Полные раздумий, брат и сестра вошли в дом. Горничная направила их в столовую, и у Леры мелькнула случайная мысль, что приезд Рыбакова не связан с ними. Отцу всего лишь захотелось отужинать в кругу семьи, что совсем неудивительно: они давно вместе не собирались. Наверное, он решил исправить эту оплошность.

— Привет, пап, Максим Витальевич…

Однако в столовой их ждал не накрытый ужин, а кипа бумаг. Все документы лежали аккуратными стопочками, но их было много.

— Садитесь, — сразу сказал отец. — Разговор предстоит долгий и серьезный.

— А что случилось? — спросила Лера, снимая куртку и усаживаясь в свободное кресло.

— Сейчас я коротко объясню, чуть позже Максим Витальевич посвятит вас во все тонкости. А потом мы вместе поужинаем. Отметим, так сказать, успешное завершение нашего мероприятия.

Рыбаков поднялся с места и с сосредоточенным видом принялся раскладывать перед ними документы. Он был достаточно молод, приятной внешности, примерно одного возраста с Беспаловым, лет тридцати пяти. Они знали друг друга давно, но с ним Лера всегда общалась на «вы», как и он с ней.

— Я принял решение о перераспределении наших активов, — деловито сообщил Соломатин.

Лера нахмурилась и полистала бумаги. Ей понадобилось несколько минут, чтобы понять, что происходит.

— Это ты называешь перераспределением? — подняла на отца ошеломленный взгляд.

Матвей и не собирался вникать в содержимое. При попытке охватить такой плотный текст у него сразу разболелась голова. Тем более их с Леркой позвали не для обсуждений. Отец всё решил.