Темные удовольствия

На этот раз она сама по себе.

7. Ева

Ева: Привет. Это я. Ева, то есть. Я взяла твой номер у Колетт. У меня не получилось навестить тебя до того, как ты уехал. Прости. Я хотела прийти.

Ева: Я знаю, что ты, наверное, злишься на меня. Прости. Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты сделал той ночью. Ты защитил меня и пострадал из-за этого сам. Мне так жаль. Я никогда не хотела, чтобы ты пострадал из-за меня.

Ева: Ладно, я поняла. Я заслуживаю молчания. Но я все равно благодарна и надеюсь, что ты быстро поправишься. Через несколько недель начинается учеба, и для всех нас это новое начало. Надеюсь, что твоя рана затянулась и ты в порядке.

Ева: Я в курсе, что ты разговариваешь с Ашером каждый день, поэтому знаю, что твой телефон работает. Ты мог бы хотя бы один раз ответить мне, чтобы я поняла, что ты получаешь эти сообщения… Я волнуюсь за тебя.

Беккет: Ева?

Ева: Наконец-то! Да?"

"Беккет: Поскольку ты явно тупа в интерпретации сообщений или их отсутствии, позволь мне внести ясность. Не путай благотворительность с чувствами. Я больше никогда не хочу с тобой разговаривать. Оставь меня, блядь, в покое. Увидишь меня в коридоре — иди в другую сторону. Ясно?

Ева: Ясно. В любом случае, я рада, что ты в порядке, и мне очень жаль.

Ева: Беккет?

Ева: Ладно. На этот раз мне действительно ясно.

8. Ева

Вот и он.

Мой первый день в университете.

Наконец-то. После бесконечного лета с двойными сменами, помощью маме и ужасающим началом каникул я приехала в УХХ. Я справилась со всем.

Труднее всего было пережить то, что Беккет, мать его, Андерсон занимал половину пространства в моей голове все лето. Я не могла перестать думать о нем. Не помогло и то, что он читал мои сообщения и игнорировал их неделями. Разве может быть что-то более раздражающее, чем отсутствие ответа? Мне казалось, что вся моя жизнь остановилась, и я не смогу двигаться дальше, пока он не признает мою заботу и благодарность. В конце концов, он так и сделал, причем самым жестоким из возможных способов. Учитывая, что интимный момент, который мы разделили, повторялся в моих снах почти каждую ночь с тех пор, как это произошло, подтверждение того, что я единственная, кто дорожит этим моментом, стало ведром ледяной воды, вылитым мне на голову. Благотворительность. Он назвал это благотворительностью. Трах из жалости для девственницы. Это превратило мою гордость в пепел.

Ему было все равно. Беккет ненавидел меня, даже больше, чем раньше. Он больше никогда не хотел со мной разговаривать. Я понятия не имела, почему даже на секунду подумала, что между нами что-то изменилось. Беккет все еще оставался Беккетом, а я — это я. Мы были маслом и водой.

После его сообщения я решила выбросить Беккета из головы и даже не упоминала о неудачном визите или сообщениях Эшу или Лили.