Темные удовольствия

Я ни за что не стал бы нести ее в таком виде через дом, полный громких засранцев из братства.

Укутав Еву, я снова поднял ее и направился вниз. Снаружи вокруг Мазерати все еще толпились студенты.

— Двигайтесь, — рявкнул я и осторожно опустил ее на пассажирское сиденье.

* * *Когда я внес Еву внутрь, в квартире номер семь стояла тишина. Я был рад, что парней не было дома, поскольку не хотел, чтобы кто-то еще видел ее в таком состоянии.

Я усадил ее на диван и стянул с нее кроссовки. Кроссовки с таким платьем. Подобное сочетание должно было выглядеть нелепо, но ей почему-то шло. Она плюхнулась на подушки, как только я отпустил ее.

— Дай мне руку, Ева, — приказал я ей, раздраженный тем, как она вертится.

Она оттолкнула мои пальцы, когда я попытался усадить ее. Во мне вскипело недовольство из-за того, до какого состояния она себя довела. У нее явно не было ни малейшего намерения следовать правилам, которые я установил. В конце концов, она не боялась меня. Я полагал, что это из-за той ночи в аптеке, а может, просто из-за того, что она всегда видела меня таким, какой я есть, несмотря на все мое притворство. Она видела меня и не боялась. Я не знал, как к этому относиться.

Я осмотрел ее на предмет других порезов. Она выглядела чертовски сексуально, неприлично раскинувшись поперек кровати.

Я присел и проверил ее лицо — от высоких скул до пухлых губ. Ева была такой красивой и такой невероятно хрупкой. Тот поганый футболист мог сделать с ней что угодно, и она бы не смогла его остановить. Эта мысль привела меня в ярость. На мгновение в моем мозгу произошло короткое замыкание. Это было слишком близко ко всем вещам, о которых я не позволял себе думать.

Я нашел аптечку в ванной, уверенный, что смогу позаботиться о ее руке. Я много раз латал себе мелкие порезы после игр.

Опустившись перед ней на колени, я осторожно подтолкнул ее, вынуждая откинуться на диван. Она охотно подчинилась, но, когда я коснулся ее ладони, вздрогнула и отстранилась.

— Дай мне свою руку, — приказал я, притягивая ее обратно, прежде чем она успела запротестовать.

Ева прикусила губу, пискнув от боли, когда я начал очищать порезы от стекла на ее ладони.

— Понежнее, — попросила она.

Я вдавил ватный диск с дезинфицирующим средством в порез.

— Не в моем стиле.

Отложив окровавленный ватный диск, я потянулся за антисептической мазью, после чего втер ее в кожу. Ева зашипела и попыталась отдернуть руку.

— Сиди смирно, или я заставлю тебя. — Мой голос был похож на глубокое рычание.

Она усмехнулась, но перестала дергаться.

— И каков был план на сегодняшний вечер?

— Вычеркнуть один номер из карточки бинго. Предполагалось, что будет весело. Тебе этого не понять, — невнятно пробормотала она.