Темные удовольствия

— Дорогая, ты ведешь себя так, будто никогда раньше не пила «Лонг-Айленд». — Селена закатила глаза.

— Не пила.

— Серьезно? Расслабься и развлекись немного. Оторвись, — подбодрила Селена и обошла меня, чтобы налить еще в мой стакан.

Я уставилась на янтарную жидкость. Стоить ли мне выпить еще? Я хотела избавиться от навязчивых мыслей и сбежать от реальности хотя бы на пару часов. Разве это так плохо?

Я кивнула и снова выпила. Селена зааплодировала, когда я одним глотком осушила стакан. В голове приятно помутнело, словно все мои проблемы улетучились.

— Хочешь еще? — спросила Селена, пытаясь налить мне еще.

— Нет. Достаточно. — Я оттолкнула ее руку.

— Хм, быстро пьянеешь, да? Кто бы мог подумать.

На кухню вошла компания, и до меня донеслись обрывки разговора и мужские голоса. Незнакомый парень схватил меня за талию и попытался заговорить со мной. Я парила в дымке химического эфира.

Мой телефон продолжал звонить. Шум раздражал. Наконец, я ответила.

— Где ты? — спросила Лили.

— На вечеринке. Ты здесь? — Я повернулась и обвела взглядом кухню, как будто Лили могла стоять рядом со мной.

— Нет. Я только переоделась. Но готова ехать. А ты где?

— Я здесь, жду тебя! — Почти прокричала я в трубку.

— Хорошо, скоро буду.

— Я останусь здесь, пока ты не приедешь.

— Где именно ты находишься? — было последнее, что я услышала, прежде чем выронила мобильник из рук и он упал куда-то на пол кухни.

Громкий свист отвлек мое внимание, и я быстро забыла о своих поисках.

— Ну и ну, это же моя новая девушка, — сострил знакомый голос.

Я моргнула, глядя на вошедшего.

— Это ты… блондин-футболист, кузен Изабель, — невнятно произнесла я.

Уорнер ухмыльнулся и обнял меня за талию.

— Это я. Пойдем, нальем тебе еще.

19. Беккет

Тренировка была беспощадной. Избавление от зависимости поставило меня в странное положение, когда вещи, которые раньше были привычными, стали восприниматься как нечто новое. Мы выполнили упражнения по владению клюшкой и броски по воротам, а затем истощили себя игрой. Мы тренировались до изнеможения. Я наслаждался этим больше, чем следовало. В боли было что-то освобождающее. Я приветствовал ее так же, как и все другие свои саморазрушительные наклонности.

Я становился сильнее и здоровее. Я чувствовал, как мое тело возвращается к жизни, а мышцы набирают полную силу. Теперь я понимал, что приносил себе вред, и это чуть не стоило мне всего, к чему я стремился: выхода из тени моего отца и вступления в НХЛ. Впервые с лета, когда моя жизнь круто изменилась, я не скучал по возможности принять таблетку и на несколько часов отключиться от мира.

У меня появилась новая зависимость, которая заполняла эту пустоту, и она начала проникать в каждую клетку моего мозга.

Я не хотел возвращаться в комнату после тренировки.