Дорогое удовольствие

Однако не успеваю сделать и двух шагов, как что-то невидимое, но вполне осязаемое вынуждает меня остановиться. Озираюсь по сторонам и тут же понимаю причину своего замешательства.

В десятке метров от меня стоит Пеплов. Привалившись к стене, он вальяжно курит. Его лицо как обычно непроницаемо, а черные глаза устремлены прямиком ко мне. Несомненно, он видел мое общение с Маратом, которое со стороны, вероятно, казалось чересчур фривольным.

Чувствуя себя застигнутой врасплох, я немного виновато вздергиваю уголки губ в надежде, что Антон тоже улыбнется мне в ответ. И как ни странно, он улыбается. Однако его улыбка… От нее веет опасностью и холодом. Обычно в такие моменты внешний вид человека смягчается, делается более радушным и приветливым. Но в случае с Антоном все по-другому – его лицо становится жестче, а взгляд еще мрачнее.

– Антон, – делаю несколько торопливых шагов, приближаясь к Пеплову, и заглядываю ему в лицо. – Мы с Маратом… Он просто подошел и…

– Вкусное? – прерывая поток бессвязных объяснений, он кивает на бокал в моей руке.

– Что? – растерянно опускаю глаза вниз. – А, шампанское… Да, вкусное. Хочешь?

Антон забирает у меня бокал и, коротко его опустошив, откладывает в сторону. Движения парня расслаблены, и ничто не выдает в нем недовольство. Может, эта призрачная угроза во взгляде минуту назад мне просто показалась? Может, он и не придал особого значения нашему с Маратом общению? Подумаешь, стояли, разговаривали… Что в этом такого?

– Пошли посидим, – Антон обхватывает мою ладонь и тянет за собой.

Миновав короткий коридор, мы заходим в полутемную приватную комнату, выполненную в приглушенно-красных тонах. Здесь народу гораздо меньше, очевидно, собрались наиболее близкие друзья Пеплова. Кто-то увлечен беседой, кто-то курит кальян, кто-то весело смеется.

Антон располагается на небольшом бархатном диванчике рядом с полуразвалившимся Реем и легонько хлопает по своей ноге, как бы приглашая меня сесть к нему на колени.

– Будешь? – Денис протягивает Антону подожженную самокрутку из темно-серой бумаги.

– Давай, – Пеплов берет ее в руки и со смаком затягивается.

Мне нравится на него смотреть. Всегда, чем бы он ни занимался. А смотреть, как курит, люблю вдвойне. Наверное, потому что он делает это жутко брутально. Белесый дым скользит по его губам, слегка путаясь в густой щетине, скатывается по волевому подбородку и рассеивается в воздухе, будто утренний туман. В такие мгновения Антон особенно красив. Сдержанной суровой красотой, которой обладают единицы и которая сводит женщин с ума. Возможно, не всех, но меня абсолютно точно.

А еще курение является доказательством того, что Пеплов – просто человек и никакие человеческие слабости ему не чужды.