Дорогое удовольствие

Типа он займется со мной сексом, поймет, какая я замечательная, и влюбится в меня! Сама придумала сказку и сама же в нее уверовала…

Мне становится так обидно, что не остается сил даже на показное равнодушие. Я откидываю голову на спинку сиденья и прикрываю глаза, умоляя слезы не изливаться прямо сейчас. Дотянуть бы до общаги, а уж там можно нарыдаться вволю…

– С тобой все в порядке? –  веки по-прежнему опущены, но я кожей чувствую, что Антон на меня смотрит.

– Угу, – не открывая рта, киваю я.

Боюсь, если начну говорить, мои глаза превратятся в Ниагарские водопады. А слезы Пеплова вряд ли впечатлят. Так же, как и девственность.

Новый звонок его телефона прорезает густую тишину автомобильного салона, и я все сжимаюсь в предчувствии нового разрушающего меня разговора.

– Ну че еще? – Пеплов принимает входящий вызов. – Нет, мне не надо. Да не надо, говорю.

Несколько секунд он молчит, очевидно слушая свою собеседницу, а по моей щеке тонкой дорожкой скатывается слезинка. Не удержалась все-таки.

Я медленно тяну носом воздух, призывая себя не раскисать, а Антон тем временем разражается немного хриплым, но чертовски мелодичным смехом:

– Блядь, Рей, как тебе удается с такой регулярностью находить себе новые головняки?

Смысл его слов доходит до меня мучительно медленно, но в итоге все же достигает сознания. Поняв, что он говорит не с девушкой, я осторожно поворачиваю голову и вперяюсь в Пеплова счастливым взглядом. Заметив мое внимание, он едва заметно кивает, дескать, подожди, сейчас закончу.

– Ладно-ладно, я тебя понял, – говорит он в трубку. – Давай, при встрече перетрем.

Антон откладывает телефон на прежнее место, и я не в силах сдержать облегчение спрашиваю:

– Это твой друг, да?

– Да, – Антон кидает на меня короткий взгляд, и его лицо вопросительно вытягивается. – В чем причина слез?

Вот блин, заметил все-таки!

– Да ни в чем, я просто… Просто… – запинаюсь, пытаясь придумать ответ, но в голову, как назло, ничего не приходит.

– Камила, – когда он говорит строгим тоном, из его уст даже мое имя звучит, как угроза.

Я знаю, что Пеплов терпеть не может невнятные объяснения, поэтому, хватаюсь за первую попавшуюся мысль и озвучиваю ее:

– У меня все еще болит. Там, внизу…

Ну а что? По большому счету, я даже не соврала. Промежность и правда до сих пор поднывает. А то, что я плакала вовсе не из-за этого, ему знать необязательно.

– Ну-у, – слегка нахмурившись, тянет Антон, и я второй раз за вечер вижу в его глазах растерянность, – я полагаю, это вариант нормы. Если будет болеть и завтра, обратись к специалисту.

– К какому? – невинно интересуюсь я, всеми силами пытаясь подавить рвущийся наружу смешок.

– К гинекологу, – бесстрастно отвечает Пеплов.