Дорогое удовольствие

С одной стороны, это будоражит, и я чувствую, как отхлынувшее возбуждение вновь возвращается ко мне. Но с другой – ранка внутри все еще поднывает, мешая сконцентрироваться на тягуче-сладком покалывании внизу живота. Постепенно неприятные ощущения теряют свою остроту, становясь тупыми и приглушенными, однако удовольствием тут пока и не пахнет.

Антон тяжело дышит, а на его лбу серебрятся капельки пота. Он продолжает наращивать скорость, и через какое-то время толчки становятся совершенно нестерпимыми, достигая просто бешеного ритма. Шлепки его бедер о мои ягодицы оглушают, и я искренне не понимаю, как меня до сих пор не разорвало на части.

– Пожалуйста, помедленнее, – пищу я, но просьба остается без внимания.

Антон шарит по моему лицу абсолютно невидящим взором и, кажется, вообще не воспринимает то, что я говорю. Он вколачивается в меня с какой-то нечеловеческой силой, и я чувствую себя игрушкой в его руках – беспомощной и беззащитной.

Последнее, максимально размашистое движение бедрами, и Пеплов замирает во мне, слегка прикрыв веки. Несколько секунд непривычной тишины – и его руки покидают мое тело. Внутри тоже становится свободно.

Осторожно опускаю онемевшие ноги и принимаю сидячее положение. Короткого взгляда в настенное зеркало достаточно, чтобы понять, что выгляжу я сейчас, мягко говоря, не очень: растрепанная, с всклокоченными волосами и смазавшимся макияжем.

Не произнося ни слова, Антон отступает на несколько шагов назад и, ловким движением стянув с себя презерватив, выбрасывает его в близстоящую урну. Его движения по обыкновению спокойны и преисполнены уверенности, будто произошедшее ни на секунду не выбило его из колеи.

На автомате поправив волосы, застегиваю лифчик и наклоняюсь, чтобы подобрать валяющуюся на полу блузку. Мне хочется услышать от Антона слова ласки или даже просто элементарные банальности типа «как ты себя чувствуешь?» и «все ли у тебя хорошо?», но парень продолжает молчать. Как ни в чем не бывало заправляет в рубашку в брюки застегивает ремень.

Очевидно, что Пеплова наше безмолвие нисколько не смущает, а вот мне каждая новая секунда тишины напоминает иголку, вонзающуюся в кожу, – некомфортно, неприятно и даже больно. Только что мы были единым целым, а сейчас он даже не удосуживается посмотреть в мою сторону. Ну что за сухарь?!

– Тебе понравилось? – не придумав ничего лучше, интересуюсь я.

Знаю, звучит по-детски, но уж лучше глупые вопросы, чем давящее молчание.

Антон оглядывается на меня так, словно только что вспомнил о моем присутствии, и затем, слегка пожав плечами, выдает:

– Я уже обозначил свое отношение к сексу, Камила. Не жди от меня восторгов. Избыточные эмоции мне не свойственны.