Дорогое удовольствие

И с этим уже ничего нельзя будет поделать.

Но я слишком долго жила в иллюзиях. Пора уже наконец очнуться.

– Между тобой и, – спотыкаюсь на неприятном имени, – Сашей Астаховой что-нибудь есть?

Слегка приподнимаю голову, и опять проваливаюсь в обволакивающая мглу любимых глаз. Взгляд Пеплова такой острый, что у меня невольно начинает жечь роговицу, будто я на солнце без очков смотрю.

– «Что-нибудь» – это не совсем конкретная категория, – голос Антона звучит странно. Вроде по обыкновению сухо, но в то же время я не могу не улавливать нотки напряжения, звенящие в нем. – Полагаю, тебя интересует, сплю ли я с ней?

Коротко киваю в знак согласия. Да, именно это меня интересует. На слова уже банально нет сил. Чувствую, что мои перетянутые нервы вот-вот порвутся, а выдержка, которую я всеми силами не отпускаю, того и гляди осыпется в крошево.

– Да, сплю, – следует по обыкновению лаконичный ответ.

Всего лишь два слова.

Такие простые и вместе с тем такие сложные. А еще беспощадные и жесткие. Попадающие прямо в сердце. Разящие почти насмерть.

Хотя уж лучше бы без «почти». Уж лучше бы навсегда и бесповоротно. Потому что, честно говоря, я не знаю, как мне с этими словами дальше жить.

Понимаю, что после такого мне следует встать и уйти, громко хлопнув дверью. Проявить наконец характер, которого в общении с Антоном мне так не достает.

Просто физически не могу пошевелиться.

– Почему?  – мой вопрос жалким всхлипом прорезает болезненную тишину. – Почему, Антон?

Глаза затягиваются плотной пеленой слез, а голос срывается на рыдания. Я знаю, что выгляжу жалко. Знаю, что недостойна уважения, но по-другому просто не могу. Чувства, которые я так долго держала в себе, прорывной волной изливаются наружу. Я больше не в силах притворяться, не в силах молчать… Да и какой теперь в этом смысл? Все равно непоправимое уже произошло.

– Камила, прошу, давай без истерик, – предостерегает Антон, но я впервые в жизни не реагирую на его слова.

Пускай думает обо мне все, что хочет. Вряд ли мое поведение может что-то усугубить.

– Почему ты меня не подпускаешь?! Почему всегда держишь эту отвратительную дистанцию между нами?! – я поднимаю на него заплаканные глаза. – Ведь тебе тоже было хорошо со мной! Не лги! Не лги, что не было!

– Я не собираюсь этого отрицать, но…

– Антон, пожалуйста! У меня тоже есть душа! За что ты так со мной? – не даю ему договорить. – Ведь я люблю тебя! Очень люблю…

– Потому что я купил твою любовь, Камила! – он взрывается. Скидывает вечную маску безразличия и наконец обнажает свои истинные эмоции. – За деньги, блядь, понимаешь? За шмотки, за цацки, за сраную шелуху, которая на деле ни хуя не стоит! Вот, что тебе во мне нравится! Вот, что ты любишь на самом деле!

Я пораженно замираю не в силах поверить в услышанное.

Нет.