Дорогое удовольствие

– Конечно, – лицо Антона озаряется теплой улыбкой, а на щеке появляется ямочка. – Будем на связи, не переживай.

С этими словами он, чуть наклонившись, ласково треплет меня по щеке, а затем, словно резко потеряв интерес, отстраняется и опять бросает взгляд на часы.

И что, все? Неужели таким будет наше прощание перед месячной разлукой? Скупым и формальным? Месяц – это же очень долго. Разве Антон этого не понимает?

– Поцелуй меня, пожалуйста, – тихо прошу я, поднимаясь со стула. – Я ведь буду по тебе скучать.

Огибаю стол и останавливаюсь напротив Пеплова, взор которого вновь сосредоточен на мне.

– А ты будешь? – с надеждой в голосе спрашиваю я, поднимаясь на носочки, чтобы обвить руками его широкие плечи.

– У меня нет времени на скуку, – отвечает он, однако, чуть помедлив, добавляет. – Но тебя мне и правда будет не хватать. Особенно ночью.

Антон подается вперед для поцелуя, а внутри меня болезненно скручивается тугой ком разочарования. Его ответ был бы вполне сносным, если бы не последняя фраза. Ну почему? Почему он опять все свел к сексу? Неужели я не заслуживаю более глубокого и сильного чувства с его стороны?

Или… Может быть… Меня не за что любить?

Как ни странно, в конце концов Москвин разрешил мне переписать контрольную. И для этого даже не пришлось обращаться с жалобой в деканат. Спустя пару дней ко мне подошла староста и сообщила, что Арсений Харитонович ждет меня в субботу к первой паре. Вот так легко и просто.

Когда я явилась к назначенному времени, старый препод вел себя максимально сдержанно: не язвил, не посмеивался над моими умственными способностями и вообще никак не выражал своей неприязни. Выдал бланк с заданиями, отвел положенные час двадцать, а в конце, когда я сдала ему работу, кинул сухое «до свидания» и удалился.

На следующей неделе я узнала, что справилась с контрольной довольно неплохо и, заработав достаточное количество баллов, получила допуск к экзамену. На тот момент я искренне не понимала причин столь разительных перемен в поведении некогда ненавидящего меня преподавателя. Что вдруг сподвигло его прекратить военные действия? Почему он резко передумал меня топить?

Поразмыслив, я решила, что предвзятое отношение Москвина было следствием старческого маразма, а когда в его мозгу настало временное просветление, он осознал свои ошибки и понял, что должен дать мне шанс. Ведь лишать человека возможности на учебу из-за личной антипатии как минимум несправедливо.

Я жила с этой убежденностью вплоть до того момента, пока, успешно сдав экзамен, ни отправилась к Арсению Харитоновичу, чтобы получить необходимую отметку в зачетке. Со своей группой я этого сделать не успела, так как под конец сессии опять немного приболела.