Дорогое удовольствие

– Я взял на себя обязательства по переоборудованию детской больницы. Когда мы заказывали тренажеры для детей, больных ДЦП, я вспомнил о твоем брате и добавил дополнительные единицы в заказ. Если ему все эти вещи не нужны, дай знать, мой человек их заберет.

– Они ему нужны! Просто… Ты мог бы предупредить…

Понимаю, что мои упреки в текущих условиях звучат театрально и фальшиво. Антон хотел как лучше, подарил потрясающий подарок моей семье, а я со своим «почему не предупредил?». Ну смешно же, ей-богу.

– Я хотел сказать тебе об этом на дне рождения, но несколько отвлекся, – спокойно отзывается Пеплов.

Вот он как всегда! Непробиваемый, сдержанный и до неприличия красивый! Ну как с таким можно ссориться?

– Спасибо, – вздыхаю я, присаживаясь рядом с ним. – Мама в восторге, передает тебе тысячу благодарностей.

– Я рад, если смог помочь, – говорит он, а затем утомленно прикрывает веки и откидывает голову на спинку дивана.

Вглядываюсь в его лицо и вдруг осознаю, что на нем лежит отпечаток печали. Тихой, но в то же время невероятно глубокой. Вначале я приняла ее за нежелание со мной общаться, но теперь чувствую, что дело в другом. Пеплова явно что-то беспокоит. Что-то более серьезное, чем простые рабочие неурядицы.

– Антон, у тебя все в порядке? – повинуясь внезапному порыву, протягиваю к нему руку и переплетаю наши пальцы. – Какой-то ты грустный сегодня.

– Нет. По правде говоря, не в порядке, – не открывая глаз, отвечает он.

– Почему? Что случилось? – тревожусь я, придвигаясь к нему поближе.

– Рей на байке разбился, – коротко выдыхает он, а я так и замираю с приоткрытым ртом.

Знаю, что нужно что-то сказать, задать уточняющий вопрос, проявить участие, но новая информация меня просто-напросто парализует. Язык прилип к небу, губы не шевелятся, мысли зависли. Еще позавчера Рей с задором отплясывал в клубе, а сейчас вот разбился… Кошмар какой-то!

– Он… Он? – мнусь я не в силах сформулировать страшный вопрос.

– Он жив, – произносит Пеплов, поняв меня с полуслова. – Но состояние тяжелое, с позвоночником какая-то херня…

– Перелом? – перехожу на сдавленный шепот.

– Типа того, – подтверждает Антон, наконец распахивая веки и направляя на меня тяжелый тоскливый взгляд.

– Мне очень жаль, – искренне выдаю я. – Но в наше время даже перелом позвоночника не приговор. Иногда с такими чудесными историями выздоровления встречаешься…

– Да, знаю. Мы сделаем все, что в наших силах, – соглашается он, устало потирая виски.

Совершенно забыв о первоначальных целях своего визита, я запускаю руку в черные, слегка вьющиеся волосы Пеплова и принимаюсь осторожно массировать ему голову.