Измена. (не) удобная жена (СИ)

Прямо герой! Обязательно передам ей, чтобы она отблагодарила его.

— Простите, мне пора возвращаться к работе, — произносит следом, будто извиняясь, и я понимаю, что ему действительно некогда возиться со мной. Он быстро измеряет мой пульс, обменивается парой фраз с медсестрой, и вскоре кабинет пустеет.

Медсестра пару минут сидит вместе со мной в тишине, а затем бросает на меня быстрый взгляд.

— Я скоро вернусь, — обещает она, прежде чем выйти.

— Да, конечно, — отвечаю машинально, понимая, что осталась одна.

Откинув голову к стене, закрываю глаза. Я совсем не удивлена, что со мной произошло это недомогание и закружилась голова.

Почти неделю, после того как я нашла те трусы, нахожусь в состоянии дикого стресса, который при этом переношу в полном одиночестве, ни с кем не имея возможности обсудить.

Обычно, когда случается беда, бежишь к своим родным и близким.

Но Ладе я позвонить не могу, потому что она на эмоциях может выдать меня перед отцом.

Самому Курбатову, потому что он как раз тот самый предатель. И подружке своей, потому что именно её я сначала подозревала в связи со своим мужем, а теперь подозреваю с пособничестве родной дочурке.

Но всё равно рука тянется к телефону. Мне отчаянно хочется поговорить с Ниной о своей беде.

Тело моё дрожит, когда я набираю её номер.

— Да, алло…

— Ниночка… — говорю, стараясь собрать последние остатки самообладания для этого разговора. — У меня беда…

Буквально всем своим существом чувствую, как она замирает на другом конце провода.

— Что случилось? — голос подруги сонный.

— Миша попал в аварию, — еле выдавливаю из себя, борясь с кипящей внутри ненавистью.

Естественно, эта ситуация разрушает мою жизнь, но я должна сохранять спокойствие ради своего будущего.

Нет другого выхода.

Жду её реакции, зная, что она наверняка уже в курсе событий. Наверняка дочь успела рассказать ей всё.

— Ох… Альбиночка… Милая… Он жив? — вдруг голос Нины дрожит, и неожиданно замечаю в нём искреннее волнение. Нет, она, похоже, ничего не знает.

— Жив, но состояние тяжёлое, — говорю, намеренно добавляя драматизма. — Врачи пока ничего конкретного не сообщают. — Пауза, чтобы дать ей прочувствовать всю тяжесть момента, усилить с моей стороны напряжение.

Мне очень важно, как она отреагирует. Проявит ли себя как настоящая подруга, предложит приехать, поддержит в этот трудный час.

Когда я обнаружила те проклятые трусы её дочери, она сразу примчалась. Помню её лицо, искажённое от возмущения, злобы и беспокойства. Интересно, как она поступит сейчас?

Ну не верю я, что они не в связке!

— Лада с тобой? — задаёт она следующий вопрос.

— Нет, — отвечаю сухо.

— Позвони ей. Пусть она будет рядом. Тебе сейчас нужна поддержка, — советует она.

— Приезжай и ты, прошу тебя, — всхлипываю снова.