Удиви меня (СИ)

А вот рыбку схватила, и она оказалось такой вкусной. Прям няма. Заедем после мамы с папой в магазин?

— За пивом и рыбой? — чуть кривит лицо Алмазов.

— Да. И попкорн можно. И ужастик новый. Выбираю я.

— Ну вообще я не против пива, но это прям вообще не по-новогоднему. Хотя, плевать. Только ты сменишь мелодию на телефоне. Она меня достала.

— Хорошо. На время сменю. Эх, ну ладно, пойдем на выход номер два.

История, кажется, повторяется, и нет, не едой, а реакцией на нашу «роспись». Господи, знала бы, что после этого от меня отстанут, давно бы так сказала. Да и не так уж страшно, что все немного обижены.

— Поль, я не понимаю, как вы могли просто расписаться?! — обиженно произносит мама. — Ну хотя бы нас позвали.

— Мамочка, ну не обижайся. Это было спонтанным решением. Да и без всей этой суеты. И сэкономили. Чего деньги впустую тратить?

— Ну хотя бы посидеть в семейном кругу. А платье?

— А мы обязательно устроим торжество с платьем в маленьком семейном кругу, ну скажем, после январских праздников, — резко поворачиваюсь к Алмазову на его речь. Ну гад какой!

— Вот это уже лучше. Платье можно не пышное, чтобы было удобно. А ты, Сереж, в белом костюме. Хоть фото на память сделать.

— Да, сделаем, — бормочу себе под нос, мысленно испепеляя Алмазова.

— Мда… удивили, так удивили, — озадаченно бросает папа, вглядываясь то на Сережу, то на меня. — Так, стоп, вы что беременны?

— Нет, конечно, папа, — возмущенно бросаю я. — Что за примитив? Какая к черту беременность?

— Обыкновенная. Маточная, надеюсь. Сергей? — переводит взгляд на Алмазова.

— Я бы о таком точно знал. Полина бы мне давно пулю в лоб пустила, если бы это случилось, — отшучивается Алмазов.

— Может хватит говорить глупости? Мам, давайте к сладенькому перейдем.

— Может подождем со сладеньким, мне надо переварить полученную информацию.

— Что тут переваривать, я не понимаю? Мы расписались. Все. Что в этом такого удивительного? — возмущённо бросаю я, вставая из-за стола. — Я за сладким.

Дура! Просто дура. Сама ляпнула, сама теперь и расхлебывай. Точно говорят — язык мой враг. Ничего сладкого я не хочу, но теперь уж я обязана принести его на стол. Открываю холодильник и беру шоколадную колбасу. Эх, ничего не меняется. Все такая же прелесть. Не хотела сладкого — теперь захотела. Подношу к носу до боли знакомое лакомство и вместо того, чтобы учуять запах какао, единственное, что я чувствую — это то, как сильно кружится голова. Нет, она не кружится, меня всю качает. И в глазах — не шоколадная колбаса, а вертолеты. Впервые в жизни я не могу совладать с собой. Первым падает из рук блюдо, затем я сама. Последнее, что я точно помню, это то, что, упав, я больно ударилась затылком.