Удар «Стрелы»

— Но вообще город небольшой и, судя по тому, как шарились лучи прожекторов, идти недалеко, от силы километра полтора.

— Да, а прошли сколько? Прибавим ходу!

— Как насчет осторожности?

— Все так же! Я пошел!

Старший лейтенант продолжил движение. Прибор ночного видения позволял хорошо различать предметы, особенно препятствия в виде кусков арматуры, торчащих из бетона. В темноте вполне можно распороть руку или лицо. На колодцы он уже не обращал внимания. Знал, Дубов все отмечает, он и считает их. Прошло полчаса. На часах 19.10. Впереди поворот. А на схеме его нет. Возможно, он попал в разрез схем. Гончаров подал рукой знак напарнику. Тот ответил так же жестом и прибавил шагу. К повороту подошли вместе. И тут же оба спецназовца услышали приглушенный разговор. Потемнение в ночной оптике означало, что за поворотом — слабый свет. Сняли приборы ночного видения и тут же окунулись во мглу. Но скоро глаза привыкли, и офицеры отчетливо увидели пробивающийся из-за поворота свет. Оттуда же доносились голоса. Дубов прошептал:

Старший лейтенант пожал плечами:

Прапорщик опустился на пол. Лежа, из-под труб посмотрел за поворот. Отполз назад, поднялся, отряхнулся. Доложил:

— Впереди метров двадцать прямого и чистого участка, в конце которого поворот влево, там свет гуще.

Гончаров принял решение:

— По прямому участку, вперед!

Спецназовцы, держа оружие в готовности к немедленному открытию огня, прошли этот участок. Перед вторым поворотом вновь остановились. Отсюда голоса доносились громче, но понять смысл разговора, который одновременно вели не меньше трех человек, спецы не могли. Был он какой-то сонливый, невнятный.

— Обкуренные, что ли, там пасутся?

— Не должно бы. Во время акции позволять подобную расслабуху — рисковать шкурой! У духов с этим порядок.

Неожиданно прозвучал женский голос:

— Да ну вас всех к ядреней фене! Надоели, бля, как мухи навозные! Все бы жрать!

И тут же мужской, строгий, с акцентом:

— Замолчи, женщин, твоя тут зачем? Ми понятна, твоя зачем? Иди семья, дети иди, дом иди!

— Это ты, хмырь болотный, иди к своим баранам в горы, понял, а это место мое. А до семьи и детей моих твоей волосатой роже нет никакого дела. Я женщина свободная, что хочу, то делаю.

— Дурак! Совсем дурак баба!

Третий голос оборвал перепалку:

— А ну заткнулись, все, жрать садитесь. Два раза предлагать не буду!

И вновь какая-то неразбериха за бетонной стеной.

Дубов взглянул на Гончарова:

— Ты чего-нибудь понимаешь, Сань?

— Непонятка! Но люди в коллекторе присутствуют. И присутствуют, блокируя проход. Надо связаться с Вьюжиным, ты постой здесь, я отойду.