Война за Проливы. Решающий удар

Но дело в том, что здесь и сейчас никакого парламента в Османской империи нет, Абдул-Гамид правит в режиме личной власти, так что совершенно непонятно, кто будет решать вопрос престолонаследия, если и сам султан, и его наследник разом отойдут в иной мир. В спокойное время этот вопрос со временем как-нибудь решился бы, при относительно небольших репутационных и человеческих издержках. Но если султан и его наследник будут уничтожены одновременно с операцией по прорыву наших войск через Чаталжинскую линию и высадкой Босфорского десанта, то сумятица, вызванная этими смертями, может оказать решающее влияние на успех операции по захвату Константинополя. Также одновременно с султаном и наследником желательно ликвидировать главнокомандующего турецкой армией сераскира Мехмеда Реза-пашу, потому что в таком случае рассыплется вся структура армейского командования и государственного управления. Не будет ни султана, который смог бы назначить нового главнокомандующего, ни главнокомандующего, который на армейских штыках смог бы привести к власти нужного ему принца. А потенциальных султанов в Стамбуле как тараканов за печкой…

– Ваша точка зрения мне понятна, – кивнул император Михаил, – а теперь мне хотелось бы понять, как на такую ликвидацию отреагируют наши союзники по Континентальному Альянсу. Убийство французскими агентами императора Франца Фердинанда вызвало в европейских странах весьма резкую и однозначную реакцию.

Генерал Антонова пожала плечами.

– Не думаю, что кайзер Вильгельм и король Эдуард поставят на одну доску австрийского императора и турецкого султана, варвара и дикаря. – сказала она. – Когда на Ревельской конференции решалась судьба Австро-Венгрии, им было важно, чтобы милейший Франц Фердинанд и его наследники не остались бездомными и безработными. От расчлененной империи им обязательно должна была достаться определенная доля. Когда они узнали, что вы собираетесь оставить этому семейству Чехию, Венгрию и Хорватию, то сразу успокоились и сняли возражения. Об Османской империи разговор был совершенно иной. Наши европейские партнеры сразу и безоговорочно согласились с полным расчленением и уничтожением турецкого государства и не возражали против упразднения титулов турецкого султана и халифа, повелителя правоверных. Для них Турция – не европейское государство, монархи которого пользуются правом неприкосновенности, а бычья туша, предназначенная к расчленению на колонии, вроде убиенной англичанами африканской империи Ашанти…"

"– Возможно, Нина Викторовна, вы и правы, – сказал император Михаил, – а вы, Мехмед Ибрагимович, скорее всего, правы на все сто двадцать процентов.