Война за Проливы. Решающий удар

В неурочный час, подобно сирене тревоги на военном корабле, длинно и протяжно прозвенел дверной звонок – и мы с сестрами беспокойно переглянулись. Что бы это могло быть?

Оказалось, что все проще некуда. Если гора не идет к Магомету, то тот сам может прогуляться к ней вечерком. Как выяснилось, нас посетила второй человек в ужасном ГУГБ, а также единственная в мире женщина-генерал – госпожа Антонова. Отчасти она в тени своего ужасного шефа господина Тамбовцева, а отчасти, наоборот, приближена к царю Михаилу значительно больше своего прямого начальника. А еще я знала, что госпожа Антонова – пришелица из будущего и оценивает всех нас не только с позиции сиюминутных соображений, но и с высоты столетия, разделяющего наши миры.

– Здравствуйте, Зинаида Николаевна, – по-мужски пожала мне руку женщина-генерал, – давно хотела вас увидеть, но все как-то не складывалось. У меня была надежда, что вы все-таки одумаетесь и вернетесь в Россию.

– И вы пришли сюда… – с вопросительной интонацией произнесла я.

– Просто поговорить, – закончила фразу госпожа Антонова, улыбнувшись скуповато, но откровенно дружелюбно. – Причем пришла я не по службе, а как частное лицо. Вы мне просто интересны как женщина-эпоха, еще не натворившая непоправимых для себя глупостей.

Окинув взглядом эту женщину, я вспомнила слова Таты о людях-гвоздях. Моя гостья была такая же – прямая, жесткая и закаленная, и смотрела на мир будто через прицел. Стряхнув оцепенение, вызванное этим магнетическим взглядом, я постаралась ответить как можно более достойно:

– Ну что же, уважаемая Нина Викторовна… мне тоже крайне интересно побеседовать с человеком из другого мира – ведь вы были одной из тех, кто не ведая сомнений, железной рукой принялся переустраивать нашу жизнь, беспощадно выпалывая из нее одно и насаждая другое. В современной России есть вещи, которые мне нравятся, есть те, с которыми я примирилась, и есть то, что до сих пор вызывает у меня оторопь. А сейчас как добрая хозяйка я приглашаю вас в гостиную, ведь беседовать за чашкой чая с вареньем нам будет не в пример удобнее, чем на ногах в прихожей.

И уже за чаем мы продолжили начатый в прихожей разговор.

– А как бы поступили вы, Зинаида Николаевна, если бы знали злосчастную и кровавую историю России на пятьдесят или сто лет вперед, и при этом получили бы от самого Всевышнего напутствие: «поступай по совести»? – сказала моя гостья, приподняв брови.

Этот вопрос поставил меня в тупик. Ведь задача литератора – описывать действительность, влияя на нее только косвенно, через настроения читателей – а тут передо мной была развернута неприкрытая активная позиция.