Ответный удар

 — Ну, коммодор и без нас сообразил, что главный объект здесь — верфи. Он атакует Обскурус в ближайшие часы.

— Информация тоже из Сна?

— Разумеется. В бодрствующем состоянии я не могу дотянуться так далеко. Странно, да?

— Ничего странного. Сон — покой разума, когда ничто тебя не отвлекает. Покой и в то же время миг максимального сосредоточения… Ты еще научишься этому. У Обскуруса ведь получилось!

— Научусь, — повторил Коркоран. — Когда?

— Со временем, мой друг, со временем. — Положив руку ему на плечо, Зибель спросил: — Теперь отправимся на побережье? Я видел большие купола на морском берегу, сооружение из камня и непролазные джунгли, но рассмотреть в деталях не успел — слишком быстро мы летели. Однако думаю, что квазиразумные там, у пролива. У моря М'ар'нехади, как назвал его Держатель.

М'ар'нехади… Узкая Вода на фаата'лиу… Могли бы придумать более поэтичное название, мелькнуло у Коркорана в голове. Но поэзия, равным образом как музыка, живопись и прочие искусства, была неведома цивилизации Третьей Фазы, слишком рациональной и отвергающей милые сердцу пустяки. Ну, ничего, подумал он, земные поселенцы все назовут по-своему, именами древних богов и демонов, героев и пророков. Особенно если здесь окажутся индусы и бразильцы… Роон — жаркая планета, им вполне подходит…

Сумрачное жилище Держателя Дайта исчезло, свет брызнул в глаза, грудь наполнилась теплым влажным воздухом. Они стояли в джунглях, словно подтверждавших мысль о мире, подходящем индусам и бразильцам. Тут тянулись ввысь неохватные деревья с серой, коричневой и беловатой корой, лежала под ногами перина из гниющих листьев, топорщились гигантские, в рост человека, мхи с метелками мелких цветов, грозили шипами какие-то шарообразные растения, кактусы-переростки, но не зеленые, а ядовито-синие. Птиц не замечалось, но каждый древесный исполин гудел и звенел — тучи крылатых насекомых кружили у мясистых листьев и плодов, свисавших крупными гроздьями или валявшихся на земле. Деревья росли не густо, и в разрывах крон маячило фиолетовое небо с плывущими на север облаками и гаснущими звездами. Солнце разглядеть не удавалось — было раннее утро, и огромный диск светила только поднялся над южным морем.

— До берега три-четыре километра, — сказал Зибель, озираясь. — Выходит, немного я не дотянул. Ну, сейчас исправлю. Прыгнем поближе к тем куполам.

— Подожди. Что-то там переливается… Видишь? — Коркоран вытянул руку. — Надо бы поглядеть. Блеск явно искусственный.

Втаптывая в почву листья и перезревшие плоды, они направились к мерцавшему меж деревьев сиянию. Лес, казалось, был диким — тропинок не видно, лесных даров никто не собирает, и на стволах ни зарубок, ни иных следов.