Удар «Молнии»

Просматривая пленку, генерал отметил, что «зайцы» не потеряли формы, вели себя соответствующим образом и после ритуала на двух «Икарусах» поехали в бывшую пельменную, снятую для «поминок». Туда впускали строго — в дверях стояла охрана, поэтому «орелики» потолкались у входа и уехали. Генерал хотел побывать на своих поминках, однако Сыч убедил пока не высовываться. Эти «неустановленные лица» отправились на Ленинградский проспект, о чем князь Тучков доложил по телефону еще до просмотра пленки, привезенной Сычом.

И еще до Сыча дед Мазай получил полную развединформацию о трикотажной фабрике товарищества «Гюльчатай». Крестинин и Кабанов явились к нему утром в день похорон, сразу же после того, как выбрались с объекта. Сидели на кухне небритые, в грязных синих халатах, провонявших то ли затопленными подвалами, то ли канализацией, рассказывали, комментировали видеоматериал, отснятый на фабрике.

Сычовская разведка еще не отрабатывала этот объект и пока держала под наблюдением. А материал Крестинина был не просто любопытным, а сверхинтересным в оперативном плане. Хотя Кати там не оказалось… На фабрике работал всего один цех на двух этажах четырехэтажного основного здания и выпускал на суперсовременном оборудовании женские колготки, которые заклеивались в импортную упаковку, производимую тут же, мужские свитера и пуловеры с отечественной этикеткой. Два же первых этажа были превращены в складские помещения, доверху забитые самой разнообразной продукцией — от водки «Распутин» немецкого производства до венгерских колбас, американских сигарет и кока-колы. Но все это были «горчичники», отвлекающие предметы, как, впрочем, и сваленные за цеховым зданием цветные металлы — медь и бронза в виде троллейбусного контактного провода, труб, автомобильных радиаторов и искореженного проката. Для отвода глаз был организован и автосервис для иномарок, десятка два которых стояло на территории фабрики. Изюминка «Гюльчатай» скрывалась даже не в двенадцати молодых мужчинах славянского происхождения, живущих временно на первом этаже в небольшом боксе, где прежде была контора. Парни эти вели себя странно: не будучи запертыми, никуда не выходили, особенно когда на фабрике начиналась смена, спали одетыми на матрацах, расстеленных на полу, играли в карты, не пили, курили в строго отведенном месте и не выполняли на фабрике никаких функций. Они, словно новобранцы, ждали отправки и коротали время. Судя по поведению — а Володя Шабанов снимал их трижды, делая крупный план тех, кого возможно, — большинство из них побывали в лагерях, о чем говорили наколки, своеобразная мимика и движения пальцами при разговорах, так называемые «панты». Замкнутое мужское общество лишь обострило эти детали.