Удар «Молнии»

Тот его пожалел отпускать в роту — не стерпит, сгинет мальчишка…

А в денщиках служба для него оказалась невыносимой — печку топить в командирском кунге, сало резать, банки открывать, бегать за свежим хлебом к чеченке, которая по утрам приносит его к части. В общем, слуга, а не солдат. От тоски и беспросветности Анатолий Иванович занялся бизнесом, естественно, подпольным. До армии он закончил ПТУ по ремонту часов и точной механики — тоже отдали в учение из-за хлипкости телосложения, — и здесь наловчился извлекать из гранатных запалов замедлители. Без этой штуки как только кольцо дернешь и скоба отлетит — сразу взрыв, по сути, в руке. Таким образом часовщик изготовил первую партию из десяти штук Ф-1 и удачно продал духам, ежесуточно отиравшимся возле воинских частей, добывавшим оружие и боеприпасы, На вырученные деньги купил на полковом складе у земляка еще тридцать гранат, но подготовив и распродав только половину, чуть не засыпался: в контрразведку стали поступать сведения, что духи подрываются от своих же гранат — там сразу пять человек погибло, там — полтора десятка раненых. Одним словом, чеченцы стали искать продавца коварного товара. И контрразведка начала искать. Анатолий Иванович на время остановил свое предприятие и снова затосковал. А тут как раз у командира полка наступил праздник — день рождения. Пригласил он офицеров, денщик накрыл стол, но так, что гости остались недовольны. Считалось особым шиком — во фронтовых условиях сделать приличный и хорошо сервированный стол. Денщик же так все нарезал и приготовил — стыдобища.

На следующий день осерчавший и опозоренный перед товарищами командир полка отправил Анатолия Ивановича в роту. Бывший денщик стал ходить за ротным и просить снайперскую винтовку, поскольку имел на то полное право, однако винтовок не хватало, да и к бойцу в метр с кепкой относились соответственно. Он уже было снова увлекся бизнесом, да на счастье откуда-то передали захваченную душманскую СВД. Получив оружие, тогда еще просто рядовой Матицын с раннего утра забрался на вершину пирамидального тополя и замер там на долгие часы. Где-то около обеда раздался единственный выстрел, и скоро на землю спустился промерзший до костей и голодный снайпер.

— Готов один, — доложил, не попадая зубом на зуб.

Перед расположением роты, километрах в двух-трех часто ползали корректировщики огня, а душманский миномет скрывался где-то за горой, часто меняя позицию. Никто в это не поверил, однако разведчики сползали ночью и притащили душмана-корректировщика: пуля угодила точно в ухо.

На следующее утро все повторилось. А через три дня командир полка приказал называть рядового Матицына по имени-отчеству и послал документы на орден.