Удар «Молнии»

Саня догнал его, пошел рядом, чуть ли не касаясь плечом; артиллерист словно ничего не видел.

— Послушай, брат, в вашей бригаде особый отдел есть? — как бы между прочим спросил Грязев.

Подполковник запахнул бушлат, наброшенный на плечи, поежился, обронил, даже не взглянув в его сторону:

— Где-то есть…

— А поконкретнее? — он обогнал артиллериста и стал.

— Ну зачем тебе отдел? Да еще и особый? — с внутренним злым смешком поинтересовался подполковник, печально взглянув на Грязева, одетого в цивильный потрепанный и грязный плащ.

— Да кое-что хотел спросить, — улыбнулся Саня.

— Знаешь, я эту публику… не уважаю!

— А мне до фонаря, уважаешь или нет. Ты только подскажи, где ее разыскать.

Из кузова грузовика, остановившегося возле эшелона, на платформу полетела бутылка, ударилась о башню самоходки — в лицо брызнуло водкой.

— Пей, урус! — загоготали чеченцы, потрясая автоматами. — Дорога веселей будет! Артиллерии хотел яйца резать — домой отпускаем! Иди и пей!

Подполковник не сразу отер лицо рукавом, стиснув зубы, потянул автомат из-под бушлата. Солдаты на платформе стояли не шелохнувшись, словно слепые и глухие. КАМАЗ затрясся вдоль насыпи, вдоль вагонов, выстроившихся в степи, как на параде.

— Ничего, терпи, брат, — проронил Грязев. — Утерся и терпи.

Артиллерист сверкнул глазами.

— Чего тебе? Чего тебе надо?

— Контрразведку!

— Вали отсюда!

— Ладно, не переживай. — Саня хлопнул его по плечу и подался мимо вагонов, вслед за чеченским грузовиком, принимающим «парад». Через минуту подполковник догнал его, без всяких прелюдий указал в хвост состава.

— Там твоя контрразведка, в пассажирском вагоне.

— Спасибо, брат, — тихо сказал Саня. — Береги нервы, царица полей, гляди весело!

Вагон особого отдела охранялся со всех сторон, спецназовцы в полном боевом облачении стояли на подножках, сидели на крыше, маячили за стеклами зарешеченных окон — как позже выяснилось, контрразведчики вместе со своим имуществом вывозили из Чечни назначенное Москвой правительство и часть собственной агентуры. Грязев подошел к вагону, и закованный в панцирь детина упер ему в живот автоматный ствол, из прорези маски глядели холодные, настороженные глаза.

— Давай, парень, дергай отсюда!

— А ты бы позвал мне кого-нибудь из оперов, — мирно попросил он.

— Я все сказал! — Охранник щелкнул предохранителем, и стало ясно, что настаивать не только бесполезно, но и опасно. Саня сел перед ним на землю, заложил руки за голову.

— Не горячись, браток, позови. Мне пошептаться надо. Он почувствовал еще один ствол у затылка. Руки невидимого человека профессионально ощупали одежду.

— Оружие есть?

— Безоружный, мужики…

— Кто такой?

— Ну вот, все тебе и скажи! — усмехнулся Грязев.