Удар «Молнии»

Впрочем, «генсек» иногда сам мог проговориться, сославшись на особое мнение всевозможных специальных советников, к которым относилась и гадалка…

— Да, черная женщина, — согласился Комендант и поднял измученные глаза: головная боль грызла темя. — Вы верите, что это — очень серьезно? Чувствуете, какая опасность? Это не чертовщина!..

Сыч не ответил, лишь медленно повел своим острым взглядом из-под нависших бровей, достал видеокассету и сунул в автомобильный аппарат. На небольшом экране появились кадры, снятые скрытой камерой: похоже, гостиничные апартаменты, мягкая мебель, ковры. Появляются две фигуры, пока неразличимые, расплывчатые, со спины — одна заслоняет другую, кто-то кого-то усаживает, отходит. Почти перед глазом камеры — «Распутин», обвешанная многочисленными украшениями, в змеиных блестящих и черных одеждах, улыбается, с кем-то говорит — звук не записан, но по артикуляции кое-что понять можно. Идет беседа двух старых друзей, неторопливая, без напряжения. Гадалка иногда поднимает руку, браслеты катаются по запястью, взгляд немигающий, глаза словно нарисованные, напоминающие глаза рептилии, — видеть их неприятно даже с экрана.

— С кем она? — не сдержался Комендант.

— Смотрите, — обронил Сыч.

Через несколько минут «Распутин» подозвала кого-то из-за кадра движением кисти руки, мелькнула мутная спина, и Комендант замер, ожидая увидеть «генсека».

Однако рядом с гадалкой уселся Диктатор Чечни.

— Какая встреча, — проговорил Комендант. — Знакомые все лица…

— Обратите внимание на дату, — посоветовал Сыч.

Внизу кадра отбивался календарь: 21 сентября 1994 года, 12 часов 17 минут…

Дата была замечательная — ровно год назад вышел Указ, загнавший Россию в кризис. А сегодня — двадцать пятое…

Гадалка положила ладонь на лоб Диктатора — то ли лечила, то ли что-то внушала: губы едва шевелились, и Коменданту представлялось ее шипение. Сыч перемотал пленку вперед, фигуры попрыгали, помахали руками, отчего-то дважды поменялись местами, напоминая кукол или мультипликацию, и снова зашевелились, как полусонные. «Распутин» подала какой-то предмет, Диктатор принял, поцеловал обе руки.

— Это камень, — объяснил Сыч. Изображение исчезло, экран напоминал бездонное летнее небо.

— Все? — спросил Комендант.

— Нет, конец первой серии. Будет вторая… Вторая интереснее, в цвете и со звуком.

Комендант выключил аппаратуру, откинулся на спинку сиденья.

— Не хочу смотреть… С кем она еще встретилась?

— Спустя три часа со «Шварцкопфом». Посмотрите, любопытно…

— Нет… О чем говорили? Сыч пожал плечами:

— О делах государственных, о чем же еще? «Шварцкопф» высказывает сомнения в целесообразности начала боевых действий в Чечне, опасается за инфраструктуру, которая может быть разрушена.