Удар мечом

Договорилась со своими, если забеспокоятся, пусть сигналят, я отвечу, ваши обычаи мы тоже знаем.

Ива переломила ракетницу, достала из кармана два заряда.

— Зеленая ракета — «все в порядке», красная — «прощайте, товарищи»… Какую выбирать?

Роман ответил не сразу. Вот и наступил тот момент, когда надо решать окончательно: или — или… Он, наконец, скрутил цигарку, прикрылся полой ватника, прикурил.

— Зеленую. Кажы, що бажаеш од мене?

Улетел в небо зеленый комочек, описал дугу, погас.

— Ну, що робыты? Вирю Мальованому, а раз прыйшла од нього, то й тоби вирю…

— Тебе придется возвратиться к Хмаре. Завтра же. Потому что должны мы с тобой уйти в тот рейс, в который посылает нас Рен…

— Все шуточки шутишь? — всерьез обиделся Роман.

— Сейчас не до шуток.

— А почему не пришел Малеванный?

— Потому, что не ему, а мне требуется твоя помощь. Впрочем, давай по порядку…

Двое в бункере

Роман возвратился на базу Репа недели через полторы и доложил: все в полном порядке, курьершу провел до самого кордона, верные люди сообщили, что на ту сторону перешла благополучно. «Ну-ну», — неопределенно протянул Рен. И распорядился, чтоб Чуприна никуда с базы не отлучался, может понадобиться. Роман молча ушел в свой бункер, два дня отсыпался, почти не появлялся у проводника. Его очень обеспокоило, что Рен даже не поинтересовался подробностями трудного перехода к кордону. За эти годы он хорошо изучил проводника и сразу понял, что того беспокоят какие-то подозрения."

"Рен и в самом деле почуял опасность. Трудно сказать, по каким признакам. Правду говорят, у старого волка нюх особый. А вроде бы все было спокойно, «боевка» занималась будничными делами: кто латал одежду, кто чистил оружие, кто лениво перебрасывался в карты.

Рен с утра неприкаянно бродил по бункеру, порой о чем-то задумывался и тогда стоял неподвижно, подпирая головой низкий накат. Когда на проводника находило такое настроение, в его бункер боялись соваться. А тут Рен сам вызвал двух «боевиков» и приказал проверить, хорошо ли заминирован схрон с архивом краевого провода.

Архив накапливался несколько лет. В металлических патронных ящиках хранились донесения от сотников и проводников, рапорты самого Рена центральному проводу, протоколы совещаний его штаба, копии приказов, записи бесед с разными людьми. Рен во всем любил порядок: когда кого повышал в звании, расстреливал или награждал — все фиксировал в документах.

Бумаги эти представляли определенную ценность. По ним можно было проследить действия краевого провода за значительный отрезок времени, выявить важные связи. Кроме того, они, по сути, являлись грозным обвинением: в рапортах сотников и военно-полевой жандармерии националистов подробно перечислялись все акции против населения.