Удар мечом

В сорок четвертом перешел в подполье, в сорок пятом бежал за кордон, стал особо доверенным курьером центрального провода ОУН, выполнял различные поручения.

Рен и Дубровник встретились как старые друзья. Они долго обнимали друг друга, похлопывали по плечам. Рен пошутил:

— А поворотись-ка, сынку…

Они были ровесниками, в одних бандеровских чинах, и шутка не понравилась Дубровнику.

— У нас один батько, — сказал он, намекая на Бандеру.

— У нас одна ненька, — подхватил Рен и тут же спросил: — А чего это хлопцы тут стовбычать? — Речь шла о двух телохранителях Дубровника, присевших на лаве, автоматы на коленях. — Или боишься? — ехидно осведомился он. — Так кого? Сюда еще ни один чекист не добирался.

— Отдохните, друзья, — обратился к своим спутникам Дубровник, — теперь мы у своих.

Хлопцы не торопясь выбрались из бункера. Устали они крепко, их шатало при каждом шаге.

Поговорили о длинном и трудном пути, который преодолел Максим. Вспомнили общих знакомых: кто погиб, кто по лесам бродит, кому удалось уйти за кордон.

Максим очень устал. Как пристроился на дубовом, сбитом из неоструганных досок табурете, так и не двигался. А Рен был, наоборот, весел и оживлен. Он размашисто вышагивал по просторному бункеру, грубовато шутил, прикидываясь эдаким селюком-простачком, и в то же время несколько покровительственно поглядывал на Максима: мол, мы хоть и лесовики, не то что вы там, за кордоном, но тоже не лыком шиты. Он приказал принести горячую воду, чтобы гость мог вымыться с дороги, приготовить обед. Адъютант проводника, Роман Чуприна, внес кастрюлю затирухи, бутылку самогонки. Рен половником разлил похлебку в деревянные тарелки. Пригласил:

— Садись к столу, наверное, отвык но закордонным ресторанам от козацкой затирухи в походной миске…

— Напрасно ты так, друже Рен, — спокойно отозвался Дубровник. — У вас свои трудности, у нас свои.

— Знаем, знаем, — веселился Рен, — всё места в будущей державе не поделите. А между прочим, настоящая борьба за нее идет именно здесь. — Рен стер с лица улыбку, глянул остро и жестко. — Наверное, с инспекцией прибыл? Ревизию производить?

— Об этом еще скажу, — уклонился от ответа Дубровник. — Устал очень, а про серьезное надо на трезвую голову говорить. — Он встал из-за стола — высокий, худощавый мужчина средних лет. Узкое лицо, длинные висячие усы, равнодушный взгляд придавали ему сходство со святым на изготовленных сельскими малярами иконах. Это сходство усиливалось тем, что глаза у Дубровника были будто застывшие — в собеседника он обычно всматривался так, будто примеривался, куда вогнать пулю.

— Сказал бы, где поспать. Трое суток на ногах…

— Трудно пришлось?

— Не особенно. Все застапы н посты прошли хорошо.