Дитё. Двойной удар

Полностью не очистили, но две трети команды осталось лежать на залитой кровью палубе.

Практически мы и это судно вывели из строя. Потом хлопнула пушка, и град картечи снес помост с мортирой на его носу. Все, теперь опасность представляет только третье судно. Тараны на всех трех галерах я не воспринимал всерьез. Это скорее дань традиции, чем боевое оружие.

Пока артиллеристы перезаряжали пушки, из-за корпуса первой галеры медленно вышла третья. Гребцы уже устали и были на последнем издыхании.

Меня вообще поражал этот бой. Два судна мы нейтрализовали, при этом потери противника перевалили за полторы сотни, картечь в упор залпом это страшная вещь. Я понимаю, что они боятся пустить ушкуй ко дну и потерять золото, но то, что мы потеряли всего двух убитыми и трех ранеными, вводило в изумление не только меня. Команда встречала криками радости каждый выстрел артиллеристов или залп стрелков. Лучники на их фоне были не так заметны, но и они внесли существенный вклад в дело.

— Теперь понимаете, почему я назвал ушкуй «Беда»? Потому что всех, кто решится на нас напасть, ждет одна большая БЕДА.

Воины захохотали. Когда я озвучил имя ушкуя, меня не поняли. Суеверие, оно и есть суеверие. Теперь же команда одобрительным ревом встретила мои слова.

В данный момент я не командовал артиллеристами, теперь этим занимался Синицын, а я отслеживал все его действия. Немного неловко, еще неуверенно, но отдавал команды он правильно, изредка бросая на меня вопросительные взгляды. Я молчал, пусть работает сам, должна у него появиться уверенность командира. Вон две галеры очищены фактически его пушками.

Кормчий был хоть и морским человеком, но не военным, поэтому я пока продолжал командовать ушкуем.

С третьим судном мы применили ту же тактику, что и с первыми двумя, укрывались за корпусом и стреляли, выводя только нос. Ядрами не пользовались, только картечью. Запас свинца стремительно таял, из чуть более четырехсот килограммов истрачена уже половина.

После третьего залпа я приказал полный вперед. Обойдя галеру под кормой, мы продолжали окутываться пороховым дымом, ведя непрерывную стрельбу. Постоянно шипели мокрые банники, поливали морской водой раскаленные пушки. Яростно работали шомполами стрелки, забивая новый заряд в аркебузы, и при этом мстительно поглядывали в сторону мостика третьей галеры. Молчали лучники, они израсходовали весь запас стрел.

— Приготовиться к абордажу! — скомандовал я.

Теперь османы были беспомощны, мы выбили у них практически всех солдат, остались остатки команд на кораблях да надсмотрщики. Сопротивление, конечно, будет, но мои воины пойдут под прикрытием пушек и стрелков с аркебузами.

Я с сомнением посмотрел в сторону заходящего солнца.