Удачная неудача Солнцеликого - 3

Взгляд был еще мутный, но уже осознанный, только склера пестрела полопавшимися сосудами. Гос-спади, так и инсульт заработать можно! Батюшки, да он же седой! Как минимум треть волос в обычной для степняка, золотисто-блондинистой шевелюре были мучительно серебристыми. В туго заплетенных косицах малозаметно, но когда носом уткнешься… Надеюсь, мальчик не сейчас поседел. Но он же чуть старше Дораша! Ну, может, на год-другой.

Ага, вот и водичка. Теперь мы быстро в себя придем, сожженный адреналин требует попить.

— Нина! — синхронный вопль двух луженых глоток заставил вздрогнуть даже меня.

А вот и тяжелая кавалерия. Кира и Ваен одновременно запалили огнешары.

Чуткий Витто без слов понял, что меня пора поднимать с затекших коленей. Это здорово, когда твой избранник маг: и одежду мимоходом почистил, и на весу левитацией подержал, давая восстановиться кровообращению. Пока наслаждалась этой краткой ласковой заботой, упустила из виду амазонку, зато она времени не теряла — один недоросль уже хватал ртом воздух, держась за живот, а второй, бледный как мел, пытался отодрать ее пальцы от своей шеи. Получалось не очень, хоть Кира была ниже на голову.

— Ах ты гнилая шакалья кровь! — шипела она в лицо забияке, — Из-подтишка, да чужими руками… Ты на кого попер, полудурок полоротый?

Мда, обозвать гордого кота шакалом-недоумком с открытым ртом, это сильно.

— Оставь, Кира, милая, но придерживай, у меня есть вопрос. — амазонка ослабила хватку, прошипев что-то вроде «я с тобой не закончила».

Вопросов было много, но главный — что случилось с Реношем.

— Мы не знаем, госпожа, — промямлил тот, кто схлопотал под дых.

— Он сказал: духи здесь, — подошел поближе Дораш, — и его скрутило.

— Ду-ухи-и, — протянул второй, и по тону было ясно, что задира что-то понял, но трусит сказать. Причем боится он не Киру, которая все еще причиняла ему, скажем так, неудобство. Опасается этот сын гиены Реноша. Парень встал на ноги и с недоброй растерянностью озирался.

— Ты недавно прошел обряд Цхыват, да? — Дораш уже забыл обиды и сочувственно заглядывал в лицо недавнему врагу, только что обнять не решался. Мой задвухметровый шуни доставал местному муромцу лишь до подбородка, но жалел его со всем пылом своего заботливого сердца.

Видимо, этот Цхыват объясняет все. С точки зрения степняков, но не Киры, которая оценила бизоньи стати Дорашева противника и сделала выводы.

— Значит так. Вы, двое мелких поганцев. Я вас вызываю! Перед пиром сразимся. Как честные люди, перед всем народом. Магию обещаю не применять.

Удивились все. Особенно — Дораш, ему отчего-то стало так неловко, что он возмутился:

— Вама! Киран-ир-насса! Не надо! Я сам!

— Ты их пожалеешь, шуни, — как-то устало сказала амазонка, — а я хоть по паре ребер сломаю.