Удачи, милый (СИ)

И боялся я не меньше Катькиного, кстати, несмотря на то, что мог похвастаться опытом. Да и будь на ее месте другая, давненько бы уже растрепал пацанам о своих подвигах, а все, что происходило в тот миг между нами хотелось сберечь. Наше пламя только разгоралось из маленьких искр, а я мысленно бил себя по рукам, стараясь не гнать коней, прислушиваться к ее желаниям.

Тот же Королев не слабо подколол бы меня, узнав, в какого мягкотелого я превратился, но что-то внутри менялось, медленно и незаметно трансформировалось, приобретая новые формы. Я ощущал неведомые раньше эмоции и поражался, сколько всего нового способен буду открыть в дальнейшем, просто поддавшись этому потоку.

— Не бойся, — погладив Катю по голове, поцеловав я ее в макушку, — все в порядке. Он тебя больше не обидит.

— Я не за него, — шмыгнула она носом, уткнувшись в мою грудь, — за тебя, Белов, испугалась. Идиот ты чертов! — маленький кулачок ударил меня в плечо, скорее просто от злости, нежели желая причинить мне боль.

— А вот это новость! Чего за меня бояться-то? Чай не ребенок, сдачи дать могу, просто надо выждать момент…

— Ты можешь хотя бы иногда быть серьезным? — отстранившись от меня, взглянула Катя мне в глаза.

А я увидел в ее синих такой океан: огромный, кажется, там воды сливались с линией горизонта и невозможно было удержаться на поверхности. Хотелось нырять, задерживая дыхание на максимум, ловить руками белые барашки волн и жить. Жить, наслаждаясь каждым мгновением. И как я раньше только этого всего не замечал?!

— Вообще-то, стараюсь, — развел руками, — но, кажется, все делаю не так.

— Твою бы энергию, да в мирное русло, Андрей. Между прочим, я болела ветрянкой, потому, думаю, нужды в этом глупом карантине нет, — вот так ловко развеяла она мои мечты.

Они рухнули как карточный домик, а я-то себе нафантазировал уже, что эту неделю мы проведем вместе, станем ближе друг друга, а тут… снова-здорово? Черт, этому вообще имелся конец или нет?

— Вот ты и динамо, Морева. И что мне теперь делать?

— Отправляйся к бабуле, — улыбнулась Катя, потрепав меня по макушке, — но для начала оденься, а то, знаешь ли… — подмигнула она мне, облизнув губы.

— А вот с этого места подробнее, пожалуйста, — притянул я ее к себе за талию, мало скрывая свое желание.

Да и как его скрыть, если единственной преградой был лоскут махровой ткани.

И как бы Катерина пыталась не опускать глаза ниже моего пупка, но не была слепой и монашку из себя не строила, потому все прекрасно понимала. А я готов был себе памятник воздвигнуть за мужество и стойкость.

— Обойдешься, — хмыкнула она, даже не пытаясь отодвинуться.

— Провокаторша, — упрекнул я Мореву, произнеся довольно серьезно.