Леди Удача

Но он видел только ее широко распахнутые глаза медового цвета.

— Ты сходишь с ума от любви ко мне? — В голосе ее прозвучала девичья застенчивость. Сердце его сжалось от тоски и желания, которое не имело ничего общего с тем, которое еще пульсировало в его чреслах. Он тонул в этих ясных глазах.

— Ну да. Я совершенно ополоумел. Медленная улыбка расцвела на ее милом лице.

Леди Маргарет видела, как разгневанный барон один шагает назад по тропинке, приметила она и Вулфрама, радостно скакавшего и прыгавшего вокруг. Нетрудно было понять, что произошло. Чарити и виконт все же оказались вдвоем… и ни души рядом.

— Бездарный пес! — Старуха выскочила из кухни на заднее крыльцо, схватила Вулфрама за рваное ухо. — А теперь, шелудивый, марш назад! Найди их и ни на шаг не отходи!

Час спустя старуха имела возможность наблюдать за тем, как ее внучка и виконт идут по той же тропинке, но смотрела она на сей раз из окна верхнего этажа. По сияющим лицам молодых людей, а также по тому, что шли они, держась за руки, старуха поняла: страхи ее были отнюдь не беспочвенны.

Она поспешила вниз, навстречу молодым людям. Но остановилась как вкопанная при виде зеленых пятен от травы на сюртуке его сиятельства и его разорванных панталон… Он хромал, а ладони его все были в крови! Каких бы милостей этот виконт ни сумел добиться от ее внучки, мрачно подумала старуха, ему определенно пришлось дорого за них заплатить. Тут она взглянула на Чарити, и сразу же сердце упало — волосы всклокочены, платье измято, лицо так и горит от поцелуев.

Рейн, приметивший, какая кислая мина появилась на лице старой леди, когда та спускалась по лестнице, немедленно подчинился властному жесту ее руки, приглашавшему его пройти за ней.

— Моя внучка была невинной девицей. — Старуха обернулась к нему и вперила в него свирепый взгляд. Однако ничто не могло скрыть ее душевной муки.

— Ваша внучка… по-прежнему девица. — Рейн прямо посмотрел в сверкающие глаза старухи. — Хотя, вероятно, уже не такая невинная. Но я не обесчестил ее. — Он покраснел, так как то, что Чарити еще пребывала в лоне добродетели, было заслугой не столько его, сколько старины Вулфрама. Леди Маргарет долго вглядывалась в его лицо, затем вдруг расслабилась и отвернулась от него.

— Для нее это будет страшный удар… когда вы уедете. — Голос старой леди звучал тихо и серьезно, и в нем была та ни на что не похожая боль, которую испытывает всякий родитель, понимая, что пора расставаться с чадом. — Теперь уже не в моей власти защитить ее от вас. Так же, как и вас от нее.

— Я не допущу, чтобы ее постиг страшный удар, — заявил он. До этой минуты он как-то не задумывался о том, что пребыванию его в Стэндвелле должен же когда-то прийти конец.