Училка моего сына (СИ)

И отдает четкий приказ своим — то ли охранникам, то ли головорезам:

— Всё, что они успели записать и заснять — зачистить! Не отпускать их, пока не сделаете...

— Не имеете права! — кто-то запальчиво заявляет.

— Кто будет ерепениться, закопать в лесу — живьем! — цедит Захар.

И непонятно абсолютно — то ли стебется, то ли серьёзно говорит.

Потом разворачивается в мою сторону, хватает меня за запястье и уводит обратно к машине. А я держу руку Богдана. Так вот и тащим один другого.

Захар возле машины отдает четкий приказ:

— Залезайте! — я стараюсь вообще не смотреть никуда, чувствуя как сгораю на костре из стыда и неловкости. Лишь замечаю, какое выражение лица у брата...

И от этого становится до того тошно... Словами не передать.

Машина трогается сразу, как только мы с Богданом пристегиваемся.

— Лия... А почему эти люди так про тебя говорили? — спрашивает перепуганный Богдан.

И всё — меня прорывает. Я закрываю лицо ладонями и принимаюсь рыдать. Горько, навзрыд. Захар говорит что-то — я не слышу. Богдан тоже что-то говорит, я и его не слышу.

Лишь бормочу:

— Ну, за что это всё со мной!

В итоге машина останавливается. Захар пересаживается назад, Богдана отправляет на переднее пассажирское место. Мне суёт в руки бутылку с водой и велит:

— Пей!

У него такое лицо, что отказаться даже страшно. Меня, наверное, тоже прикажет в лесу закопать.

Делаю глоток, потом еще один. Потом... Короче, кое-как беру себя в руки.

Кабирин неожиданно пересаживает меня к себе на колени.

Вытирает моё мокрое лицо руками, затем откуда-то у него появляются салфетки. И влажные, и сухие. Еще чуть-чуть и нос выбивать заставит.

— Успокаивайся давай... Хватит себя изводить! Ты, что, вообще делаешь?

Делаю глубокий вдох. Он какой-то по-детски жалобный, с придыханием.

— Ты абсолютно не умеешь успокаивать, — говорю ему совершеннейшую правду, — После твоих успокаиваний тебя прибить хочется...

Захар хмыкает.

— Зато нюни не хочется распускать. Это уже плюс.

— Плюс, конечно... Меня в проститутки записали...

Морщится.

— Наплюй и забудь. В жизни бывает много бурь. Бывают и похлеще этой. А чужое мнение — оно ценно только от тех людей, которые сами что-то из себя представляют. Остальное — так, ветер. Знаешь поговорку — собаки лают, а караван идёт?

— Слышала...

— Вот пусть себе лают. Хоть охрипнут. Главное, чтобы караван шел в нужную сторону.

И протягивает мне сухую салфетку.

— Нос вытри, у тебя течет...

Захлёбываюсь.

— Тыыы...

— Вытирайся давай. И домой поехали. Хорош... Зря тебя только послушал сегодня. Ведь не хотел...

— Но... - собираюсь что-то возражать. Только что?

Захар целует меня в лоб. Как маленькую. Ссаживает обратно на сиденье, пересаживается за руль.

— Можно я тут останусь? — спрашивает Богдан.

— Оставайся.