Училка моего сына (СИ)

Что-то мне все больше не нравится эта ситуация с юной госпожой Дёминой-Вейбех. Буквально чую, что добром это не кончится.

— Это ведь не блажь? Да, Кирилл? К этой девочке? — в памяти всплывает разговор с Лией по этому же поводу.

Мотает головой.

— А вот это — уже не ваше дело, папенька! — отвечает с явным вызовом. Как будто провоцирует.

Сжимаю двумя пальцами переносицу, чувствуя, как начинает ломить затылок от боли.

Ох, уж эти детки...

— Собирай свои манатки! — повторяю снова.

— Сейчас... - отвечает как-то вяло. Как будто выдохся.

Майя

Со Степаном едем в одной машине.

Как только сели, он не выдерживает:

— Майя, я на твоей стороне. Вся твоя семья — на твоей стороне. И если по какой-то причине, ты не рассказала мне что-то важное там, — он делает кивок в сторону дома, в котором остались Кабирины, — то прошу тебя, скажи сейчас. Это важно. Если этот парень, Кирилл, обидел тебя, то ты не должна молчать...

Отчим говорит здравые вещи, и я бы его послушалась, если бы так не боялась за Кирилла. Я не хочу, чтобы с ним случилось что-то плохое.

Он мне не безразличен...

Это, наверное, плохо. И о таком зяте, как Кирилл, не мечтает ни одна мама, но правда состоит в том, что Кирилл за несколько часов нашего общения вызвал во мне больше чувств, чем парень, с которым я встречаюсь — за месяцы."

"Степан смотрит на меня выжидающе — ждет ответа.

И будет справедливо, если я отвечу.

— Кирилл мне очень нравится. И я уехала с ним добровольно. Надо было позвонить и предупредить вас, чтобы не нервничали, но те, кто старше, очень часто думают, что они — истина в последней инстанции. И доказывать что-то свое — бесполезно.

Глава 27

Майя

Степан устало вздыхает, опускает голову, зажимает переносицу большим и указательным пальцами.

— Главное, что живая... - говорит мне, — А то мать там себя уже накрутила...

Слёзы наворачиваются на глаза снова, как только я представляю, через что прошли мои родные за это время по вине Кирилла... И такая злость на него меня берёт... Что кажется, я бы его сама на куски разорвала. Если бы могла. Если бы за этого дурака так сердце не болело.

Степан убирает руку от лица, смотрит на меня, прекрасно видит, что я на грани.

Берёт мою ладонь в свою, слегка сжимает.

— Не бил? Болит что-нибудь? Медицинская помощь нужна? — засыпает вроде бы нужными вопросами.

Не отнимаю своей руки, хотя хочется. Вообще — очень хочется спрятаться. Закрыться в комнате, где никто меня не достанет, где никому и ничего не нужно будет объяснять. Но только — разве я спрячусь там от себя?

— Нет, не бил... - отвечаю тихо и зачем-то добавляю, — Кирилл — он просто... Недолюбленный... И...

Степан отнимает руку сам, ведёт головой в сторону. Как будто отряхивается от моих слов.

— Девочка моя хорошая, запомни раз и навсегда — никогда не спасай мужика.