Училка моего сына (СИ)

— Что?

— Я выпила, — говорю, передавая ему бокал.

— Хорошо. Молодец. А еще Захар сказал, что суп скоро привезут. И он тебя с ложечки будет кормить...

Богдан уходит, а я прикрываю глаза. Как в нём это всё совмещается? Если бы он был действительно негодяем, то ему бы сейчас было так наплевать, что со мной.

А он... Чуть во окно не вывалился, лишь бы что-то мне доказать. И опять же — клиника, продукты эти, суп, шторки, карниз — всё это какая-то непонятная карусель.

Я не идеализирую Захара. Чувствую, что там нечего идеализировать. Если бы ему было на меня плевать, то он бы через меня перешагнул и никогда бы обо мне не вспомнил. И абсолютно начхать ему было, что тут со мной. Хоть бы даже и вздёрнулась после того, что он со мной сотворил.

Почему не плевать? Похоже, он сам не знает ответ на этот вопрос.

А я...

Нет во мне к нему ненависти. Просто мне очень больно из-за того, что он так со мной. И я не знаю, как унять эту боль.

Надо к психологу всё-таки обратиться. Прав был Кабирин с самого начала. А я его не послушала.

Слышу, что в дверь звонят. Потом слышу торопливые шаги Захара по коридору, негромкие голоса в прихожей и снова шаги.

— Захар! — зову его.

Он заглядывает. У него в руках пакеты.

— Отправь Бодю спать, пожалуйста. А то режим собьёт. Поздно уже...

Сама встать не могу. Такая слабость навалилась. Как плитой меня придавило.

— Завтра суббота. Сейчас поест и пойдёт...

— Что ты... Он, что, попросил ему заказать что-то? Зачем... И... - начинаю лепетать не пойми что и сама себя от этого чувствую растерявшейся.

— Лий... Давай вот без вот этого. Сейчас суп тебе принесу.

— Я на кухне... - пробую я возразить.

Даже приподнимаюсь, но меня ведёт в сторону.

— Ложись, а? — обращается ко мне Захар. Строго...

— Да лежу я, лежу.

Опять до меня доносятся голоса. Причём у Боди — радостный. Как мало ребёнку надо для счастья."

"Скоро Захар появляется у меня в спальне. Тарелку с супом ставит на тумбочку возле кровати. После — помогает мне сесть. И я начинаю есть. Под его внимательным взглядом.

— Ты так смотришь... Мне неловко... - признаюсь я.

— Мне нравится смотреть, как ты ешь, — слышу в ответ, — Вон и щёки порозовели.

Затем через паузу.

— Лий... Самое важное, что есть у человека — это жизнь.

— Я знаю, — отзываюсь на его слова, — Но иногда это очень трудно.

Его рука тут же касается моей щеки. Заправляет выбившуюся прядь за ухо.

— Всё пройдёт, моя хорошая. Вот увидишь...

Глава 22

Захар

У самого в голове каша, но я смотрю на девушку и поражаюсь. Смог бы я также, как она? После всего, что я ей сделал и наговорил — не дать мне разбиться?

На свой счёт я не обольщаюсь.

Под моим наблюдением Лия съедает всё. Щёки у неё розовеют. А еще — она смущается от моего пристального внимания, но не пытается запустить мне тарелкой в голову.