Училка и мажор

Я хочу, чтобы он сделал это! Чтобы взял со свойственным ему напором, чтобы протаранил, трахнул, поимел. Хочу быть его. Мне это надо сейчас. Сильно. Позарез.

— Долго болтать ещё будешь? — обхватываю его затылок и, притянув голову ещё ближе, смотрю в глаза, окончательно падая в пропасть.

— Понял, — ухмыляется, а через несколько коротких напряжённых секунд я чувствую вторжение.

24

Семён

Как. В ней. Охуенно.

В полной мере понимаю выражения Марка “от неё яйца к глотке подкатываются”. Я не понимал, как от телки может так переть.

Вот это оно. Теперь понял.

Ноги дрожат — так кайфово.

И почему так? У любой другой такая же физиология, но именно Адамовну хотелось до скрипа зубами. Запах её будоражащий, улыбка такая, что сразу начинаешь представлять, на какие дивные вещи способны эти самые губы. А сиськи-и-и!

Они у неё охренительные. Большие, округлые, упругие, на ощупь кожа нежная. Улёт просто наблюдать, как они колышутся, когда она, лёжа на спине сейчас, выгибается от каждого моего толчка.

Мне по кайфу такая отзывчивость. Куда интереснее, чем скромное сопение. Горяча моя училка. Огненная.

У меня большие планы на тебя, детка.

Развожу её колени шире и вытаскиваю член. Слишком хорошо мне, чтобы быстро кончить. А я точно отстреляюсь вот-вот.

— Ка-айф, — тяну, прикипая взглядом к разбудораженной влажной женской плоти.

— Что ты делаешь? — севшим голосом спрашивает Василина, приподнявшись на локтях.

— Смотрю на тебя, — отвечаю, сжимая член в руке. Подрочить на неё так же офигенно было бы, как трахнуть. Хотя, нет конечно же, не так. — Нравишься.

— Ты мне тоже, — прикольно наблюдать, как её щёки становятся пунцовыми. — Но давай лучше продолжим."

"— Да не вопрос, — подмигиваю и снова заваливаюсь на неё.

И снова кайф. В ней. Глубже и глубже хочу. Ближе, плотнее, насколько только возможно.

Адамовна цепляется ногтями за покрывало и выгибается, открывая шею. Невозможно не впиться в эту нежную кожу и пульсирующую венку. Как тот долбанутый вампир из сериала, дурею от её запаха. И трахаю-трахаю-трахаю. До изнеможения.

Она замирает, застывает будто в судороге, а потом закидывает лодыжки мне на спину и крепко прижимает к себе, вскрикнув. Я едва успеваю выдернуть, чтобы не кончить в неё. И пока она расслабляется на отходняках от оргазма, весь живот ей заляпываю своей спермой.

Тоже кайф.

— Уф, — падаю рядом и тоже ловлю отходняк. — Офигенно.

Тело наливается приятной тяжестью, во рту совсем сухо, а член такой чувствительный, что лишний раз страшно коснуться. Хорошо как.

Адамовна тяжело дышит, а я всё жду — захлопнется или всё же отпустила эту хуету про “я твой преподаватель”?

Но она меня охрененно удивляет.

— Слушай, — говорит, перевернувшись на бок и подперев голову рукой. Глаза сверкают — приятно. Кожа на висках влажная, губы припухли.