Училка и мажор

— Держи.

Семён сдёргивает с себя куртку и набрасывает мне на плечи, а свою шапку обваливает в снегу, прижимает ко рту и бросается в горящий дом.

Я вцепляюсь ногтями в полы куртки, стягиваю её на себе, пытаясь спрятаться, укрыться от страха и ужаса. Не чувствую холода, но меня бьёт крупная дрожь.

Семён пропадает внутри горящего и исходящего дымом дома, а у меня перехватывает дыхание от страха за него. Кажется, я не дышу все те несколько минут, пока он не показывается снова, таща на себе едва перебирающего ногами и кашляющего Пашу.

Они спускаются с крыльца и Семён просто сбрасывает моего бывшего на снег. Тот продолжает кашлять и корчиться, но он жив, в сознании и точно будет в порядке.

— Обоссать тебя, сука, что ли? — рычит Радич. — Чтобы точно не загорелся, блять.

Я застываю на месте, продолжая дрожать и стучать зубами. Они в нескольких метрах от меня, но подойти не решаюсь.

Семён же разворачивается и идёт ко мне. Но сделав пару шагов, вдруг передумывает, резко возвращается к Паше и пинает его ногой в живот. И только потом снова направляется в мою сторону.

— Ёбнуть лежачего не стрёмно, если он позволил себе ударить девушку, — пожимает плечами будто между прочим, а потом хватает меня за руку и тянет к машине. — Поехали.

Шмыгая носом, я тороплюсь за ним, а на Пашу, корчащегося на снегу, даже не оборачиваюсь. Чёрт с ним, козлом. Живой, а дальше его проблемы. Пусть вообще спасибо скажет, что Семён вытащил его и не дал угореть.

Я умащиваюсь на переднем сидении, скидываю ботинки и подтягиваю ступни под себя, пытаясь согреться и перестать дрожать.

— Ты замёрз? — спрашиваю Семёна, когда он садится в салон. — Куртку отдать?

— Нет, — отвечает резко. — Согревайся.

Я запахиваюсь в его куртку ещё плотнее и утопаю по самый нос, глубоко вдыхая свежий, чуть резковатый мужской аромат. Он странным делом меня успокаивает. Но и… волнует.

Вижу, что Семён зол. Молчу, пытаясь прийти в себя и давая время ему немного остыть. А судя по тому, как за окном начинают всё быстрее мелькать деревья, а цифры на спидометре неуклонно расти, Семёну это нужно.

Мне страшно от быстрой езды, но я молчу. Позволяю ему рулить и решать, и от этого ловлю кайф. Оказывается, так можно было.

Мы едем по городу. У одной из остановок Семён тормозит и выходит, а потом возвращается с двумя стаканами кофе. Один протягивает мне, а из второго пьёт сам. По-прежнему молчим. Кажется, его начинает отпускать. Меня тоже. Но домой по-прежнему не хочется, я бы так всю ночь каталась — в тишине, тепле и спокойствии.

Но всё же Семён останавливается, припарковавшись у одной из высоток. Кивает и мне выходить, а на улице берёт за руку и ведёт за собой.

И я сдаюсь. Не хочу ни о чём говорить и думать тоже. Река под названием Семён Радич давно пыталась смыть меня своим бурным течением.