Училка и медведь

А мои ещё и вдвоём там, места совсем мало же было бедняжкам.

Я перевожу взгляд на Богдана и улыбаюсь — настолько искренний восторг светится в его глазах. Настолько чистые это, неподдельные эмоции. Такие ни в одном кино не сыграть даже самому талантливому актёру.

Над малышом у столика колдуют два доктора, или, возможно, это медсёстры. А он всё пищит и пищит, будто котёнок, потерявший мамку.

— Я тут, зайчик, — тихо шепчу.

Мне так хочется увидеть его ближе, прикоснуться.

— Девочка, два триста, — объявляет детская медсестра. — Рост сорок пять.

Дочка! Здравствуй, моя девочка. Теперь ждём сыночка.

Малышку достали так быстро, а мальчика всё никак. Минута проходит, две, три. Я начинаю нервничать. Аппаратура пикает быстрее, и я даже не сразу понимаю, что это моё сердцебиение. Начинает подташнивать и немного кружится голова.

Анестезиолог внимательно отслеживает показатели приборов, но молчит. Значит, нормально?

— Где второй? — тихо спрашиваю у него. — Спросите у хирургов, прошу вас. Где мой мальчик?

— Карина, постарайтесь успокоиться, — отвечает врач спокойно, но сам снова бросает взгляд на монитор. — Они сами всё скажут, не будем мешать.

Секунды кажутся вечностью. Одна-две-три. В голове пусто, в груди давит. Время будто кто-то на паузу поставили. Я бросаю встревоженный взгляд на Богдана, а тот в ответ ободряюще подмигивает, но вижу, что тоже напряжён и сосредоточенно наблюдает за краем ширмы.

И лишь когда раздаётся ещё один писк, более слабый и тихий, но для меня такой же оглушительно важный, как и первый, я выдыхаю и прикрываю глаза от облегчения.

— Пацан, — комментирует врач-хирург, приподнимая малыша над ширмой и демонстрируя нам. — Беглец, блин.

Не знаю, что это значит, не совсем понимаю, куда он там мог в животе от них убегать. Но раз сказали, значит, мог.

— Два килограмма восемьдесят граммов, — объявляет медсестра через минуту. — Рост сорок три сантиметра. Хорошие двойняшки, крепенькие, хоть и рановато. Мама молодец.

И так приятно становится.

Я улыбаюсь и смотрю на Богдана, он подмигивает, тоже улыбается — не вижу под маской, но по глазам догадываюсь. И показывает большой палец вверх.

— Папа тоже у них молодец, — шепчу.

— Да мы заметили, — усмехнувшись, отвечает мне анестезиолог.

Дальше врачи работают со мной. Я ничего не чувствую, кроме лёгкого головокружения.

А потом две медсестры подносят ко мне детей. Они замотаны в пелёночки, видны только красные личики. Я поворачиваюсь и прижимаюсь губами сначала к одному горячему лобику, а потом ко второму.

— Мы дали им молозиво, которое вы сцедили перед операцией.

— Там же капли.

— Им достаточно, — улыбается медсестра. — Через пару часов принесут кормить.

— Так скоро?

— Да. А чего ждать? Детишки они жить хотят, а значит, есть."

"Она такая милая. Это приятно.