Училка и медведь

Потом я встретила её в магазине одежды для беременных. Теперь она занимается в той же группе по йоге для беременных, где и я.

— И ты правда считаешь, что это чистая случайность, Карин? — выгибает бровь Вася. — Вот не верю, тем более зная Ремнёву.

— Ну я вот тоже не особенно верю.

— Мы с ней в одном университете работаем. Точнее работали, пока она не ушла в декретный отпуск. Скользкая лиса эта Ирина Вячеславовна.

Я не люблю судачить. Но… блин, я же тоже человек. А эта Ирина мало того что бывшая, тут, как говорится, сам Бог велел… (Боженька, прости, конечно-конечно, ты не мог велеть делать нехорошие дела, это выражение к слову пришлось). Так ещё и гадкая. В общем, сама себя за сплетни осуждаю, но пусть это будет моим маленьким гадким дельцем. Хоть немного душу отведу.

— Не знаю, как у неё хватило ума изменять такому мужчине, как Богдан, — говорю подруге откровенно. — Он же, Вась… такой… А она… Я слышала, у неё и со студентами были шашни.

— Ну, тут не мне судить, — Вася вся краснеет и опускает глаза.

— Ой, прости! — хочется влепить себе затрещину. — Василин, я не хотела задеть тебя. У тебя другая ситуация. Ты не замужем, не в отношениях и тебе двадцать шесть. А ему сколько — двадцать два? Ну нашла из-за чего стыдиться!

Сколько бы я язык свой ядовитый не кусала, было поздно. Боль подруге уже причинила. Наверное, Господь скор на наказания за сплетни.

Знаю же, как Вася относится к тому, что происходит в её жизни, и вот дёрнуло меня ляпнуть…

— Да не парься, Кариш, — тепло улыбается она. — Как тут не поверни, я вляпалась. Ой, смотри, у тебя живот шевелится! Наконец-то я вживую увидела!

И действительно, кажется, малыши проснулись. До этого тихо сидели, как мышки.

Вообще двойняшки пинаются уже ого-го. Иногда мне кажется, что они отрабатывают какие-то сложные восточные техники рукопашного боя, а мои печень и желудок служат для них боксёрскими грушами. Особенно после того, как поем сладкого.

Но Богдан мне даже завидует. Особенно первое время вздыхал, когда я замирала и говорила, что вот, малыши шевелятся, а он всё держал руку на моём животе и не ощущал. Но сколько же было радости, когда всё же поймал первый пинок!

— Хоба, папку пяткой! — засмеялся тогда он. — Привет, сынок!

— А почему ты решил, что пяткой и что это сынок? — поинтересовалась я.

— Просто уверен и всё.

А реакцию Богдана на звук сердцебиения детей я, наверное, никогда не забуду.

Он был в офисе, когда мне позвонили из клиники и попросили приехать на КТГ* на пару часов раньше — какой-то там у них сдвиг в расписании получился. Я собралась, вызвала такси и поехала. Зная, что у Богдана как раз должно идти совещание, написала ему сообщение.

Ох и дулся он потом. Оказалось, совещание уже прошло и он собирался домой скоро. Сказал, приехал бы раньше, если бы позвонила.