Училка и медведь

— В общем, Карина, давай уже нормально поженимся.

Он выходит на середину гостиной, опускается на одно колено и достаёт коробочку с кольцом. Он уже дарил одно, помолвочное, но за этот год мы действительно вздохнуть свободно не успевали, не то чтобы пожениться.

— Ну если ты настаиваешь, — улыбаюсь я, встаю и подхожу к нему.

Медведь надевает кольцо мне на палец, встаёт и крепко-крепко обнимает. Расслабляется. Не любит он публичных выступлений, даже если все свои.

— Ты самая лучшая у меня, Белочка, в сотый раз повторю, да хоть в тысячный готов повторить. Мне с тобой сказочно повезло. Спасибо за тебя и за детей. Я тебя люблю, моя хорошая.

— Я тебя тоже.

— Ну тогда горько, чего уж, — поддаёт Макарский. — Только шустрее, я всю Богдана речь слюни на вон те гренки пускал.

Он, как всегда, разряжает обстановку, и мы смеёмся. И за смехом не слышим, что в квартире раздаётся звонок.

Интересно, кто это может быть? Мы вроде бы не ждём никого. Если только соседи пришли ругаться на наш шум, но сейчас середина дня, да и закалённые они у нас в этом плане.

— Я открою, — говорит Богдан и идёт в коридор, а я семеню за ним. Тоже интересно, кого там принесло.

Но когда Медведь открывает двери, и я вижу незваного гостя, а точнее гостью, то столбенею на месте. Потому что гостья эта — его бывшая жена Ирина.

43

Я чувствую, как у меня по коже ползут противные мурашки, а в груди разливается жар и стеснение. Я до боли сжимаю челюсти. Мышцы напрягаются, дыхание учащается, будто всё моё существо готовится к прыжку, к смертельной схватке за своё дитя.

— Ма! Ма! — слышу сзади звонкое.

Едва успеваю повернуться, как Бориска, отпуская руку бабушки и заливисто хохоча, делает ко мне несколько шагов. Своих самых первых в жизни самостоятельных шагов.

— Моё солнышко! — вскрикиваю радостно и подхватываю его на руки и целую. — Ты молодец!

На секунды я забываю о том, что в наш дом пришла незваная гостья и просто радуюсь успехам своего малыша. Это его первые шаги! Вот что самое важное для меня сейчас!

Но проблема, стоящая у двери, сама не растворяется, и голос Богдана возвращает меня в реальность.

— Что ты здесь забыла, Ирина?

— Я… хотела поговорить.

Она отвечает Богдану, но смотрит через его плечо на меня. На меня и Бориса на моих руках.

Чёрта с два тебе, лахудра. Он мой. Мой! Когда ты его бросила одного, маленького и беспомощного, когда у тебя не вышло такой манипуляцией вернуть мужчину и ты посчитала ребёнка обузой, именно я кормила его своим молоком, прижимала к себе ночами. Я. Я — его мать.

— Мне с тобой разговаривать не о чём.

— Не с тобой, Богдан. С Кариной.

Вот так заявочки.

— Карине тоже, — отрезает мой Медведь и пытается захлопнуть дверь перед её носом, но я его останавливаю.

Передаю ему на руки Борю, надеваю тапочки и выхожу в подъезд.