Училка и мажор

Но так ведь оно и есть, я сублимировала, копила в себе, копила, а потом просто бум, и я лопнувший шар, разлетевшийся на части в пространстве.

А сейчас… Цепляюсь за соломинку, а точнее, за огромного медведя, потому что дышу я Рустаму чуть ли не в пупок, если сказать грубо. Ну ладно, ниже плеча.

—Я уже все решил, тебя никто не тронет, успокойся. Надо будет — поясню популярно, не смей плакать. Нашла повод, бл*. Кучка уродов на выезде решила самоутвердиться, а ты и расклеилась. Слушай меня, поняла? Я сказал, что все хорошо, значит, все хорошо. Ходить на работу будешь как раньше, никто не вякнет. А если вякнет, то пойдет в травмпункт, проверится.

Меня усаживают на табурет, вручают чашку с мелиссовым чаем, но я все вижу в размытых картинках. И все так просто у него, словно иначе и быть не может.

В движениях абсолютная уверенность, и я вижу схожесть с отцом. Они словно под копирку. Пусть младший пока импульсивен, но решительно настроен. Еще пару дет, и он ни в чем не будет уступать нашему мэру. Яблоко от яблони, что называется."

"—А пока расскажи, что этот ган*он штопанный тебе сказал, чтобы я знал, вырвать язык с корнями, или оставить, чтобы он мог самоудовлетвориться в обеденный перерыв? Мм, малыш? — Рустам касается моего лица, стирая пальцами слезы. Смотрит ожесточенно, дерзко.

—Я не понимаю, о чем ты.

—Об этот ушлепочном в кабине, проректор-х*ректор, кто он там у вас. Мне, конечно, по шарику его регалии, меня больше волнует, что он тебе сказал.

—Ничего, но кровь попортит.

Судорожно вздыхаю и касаюсь пальцами век. Опухших уже.

—Пусть только попробует. А теперь вдох делаем. Затем выдох. Вася.

Рустам бережно обхватывает мои ладони и сжимает, оттесняя руки от лица. Мы сталкиваемся носами, так близко, что дыхание еще больше перехватывает. О каком вздохе речь, если я смотрю в бездну, открывшуюся в его глазах?

—Вдох, — взгляд опускается на губы, и я могу поклясться, что зрачки Белова сейчас расширились раз в десять. — Выдох. Вася, слушай меня. И все будет хорошо.

Вдыхаю, понимая, что вместе с воздухом в моих легких обосновывается аромат загорелой кожи Рустама, смешанный с мужским одеколоном. Ядреная смесь, от которой сносит голову. Пара вдохов и выдохов, и рыдания стухают. Откуда он знает эти методики и почему так терпелив? Удовлетворенно кивнув, парень отходит от меня и поворачивается к плите, перекладывая на тарелку яичницу.

—Умница, а теперь задавай вопросы.

Еще и мысли читает?

—Что ты конкретно решил? — задаю главный, потому что это, пожалуй, основное.

Играющие мышцы спины сведут меня с ума, но я упорно смотрю только туда и на узкую талию, поверх которой виднеются тесемки передника. Боже.

—Это имеет значение?

—Потому что решал не ты? — в который раз цепляю. С таким отцом…самому ведь ничего не надо делать.