Училка и хулиган

 — И не кричи на меня! Что ты, вообще, ко мне прицепился? То я воняю, значит, то об платье, которое я надевала, трешься… Хочешь примерить тряпочку? Да, пожалуйста, дарю!

С этими словами швырнула пакет Максу в лицо. Желтоглазый взревел и вскочил на ноги, сжимая кулаки. А я поступила вполне логично в данной ситуации — завизжала и бросилась наутек, кляня свою несдержанность на все лады. Отбежала метров на 80 и запыхалась. Нужно обязательно заняться утренними пробежками, общение с оборотнями требует хорошей физической формы. А моя спортивная подготовка пока оставляет желать лучшего. Пробежала-то всего ничего, а уже в боку закололо и перед глазами черные мушки.

Пока я переводила дыхание, мимо с невнятным рычанием пронесся безумный Макс и скрылся за деревьями, оставив меня с разинутым ртом на поляне. Он не за мной гнался что-ли? Не скажу, что обиделась, но как-то непонятно. Из леса донеслись странные звуки, больше всего похожие на то, что там ломают деревья и вырывают кусты с корнем.

Опасливо оглядываясь, тихонечко вернулась на родной плед, уселась и загрустила. Будущее виделось исключительно в мрачных тонах. С таким ненормальным, как Макс, водиться для здоровья опасно, ибо если шею не свернет, так синяков точно наставит. Где же Виктор Эдуардович? Подумала об Игнатове и заплакала.

Долго наслаждаться слезливым одиночеством не получилось — вернулся взбалмошный бандит. Весь какой-то взъерошенный и нервный, но уже не такой бешенный, как пять минут назад. Прополол опушку от кустов, видимо, и пришел в себя.

Уселся на свое место и возобновил пытку взглядом.

— Извините, — буркнула я и пригнула голову, прячась от пронзительных глаз, теперь уже спокойно-серых, без дьявольского желтого свечения.

— Чем ты моешься, Женя? — не обращая внимания на неуклюжую попытку извинения, спросил Макс.

Как по мне, так вопрос он задал интимный. Врать неудобно, а признаваться, что привожу себя в порядок обычным детским мылом и шампунем в ценовой категории "литр за три копейки", не хотелось. Потому я склонилась еще ниже и принялась отколупывать лак со свежего педикюра. Ты смотри, как делать научились! Обычный лак на раз-два отходит, а салонное покрытие держится, как влитое.

— Женя! — рявкнуло над ухом.

Я испуганно вскинулась и схватилась за сердце. Да что же это такое! С ума меня сведет этот припадочный. Как говорится, с кем поведешься…

— Я тебя спрошу еще раз. Последний. — Голос Макса вкрадчивый и почти ласковый, но глаза выражают другую гамму чувств. — Чем ты моешься?

— Приличной девушке такие вопросы не задают, — осмелилась надерзить я.

Скептически вздернутая бровь почему-то разозлила. Он что, считает меня неприличной?

— Да мылом я моюсь. Мы-лом! Детским, с чередой. И шампунь самый обычный, яблочный.