Училка и хулиган

Зашла по щиколотку в воду и чуть не замурчала от удовольствия. Эх, сейчас бы поплавать.

— Расскажи подробнее, что за афера? — из голоса Макса внезапно пропала вся вежливость, а от былой расслабленности не осталось и следа.

Ну, здравствуй, бандюган.

Я неторопливо ходила по воде, иногда наклоняясь за камушками и мелкими речными ракушками, и уже в который раз рассказывала историю про банкет и Машкину подставу. На Макса не смотрела, а зря. Когда я начала вещать про то, что Любимова предлагала себя в любовницы Игнатову, раздался страшный треск. Я испуганно заорала и прыгнула в сторону, тут же зашипев от боли. Не заметила под водой большой осколок ракушки и пропорола стопу. Поджала раненую конечность на манер цапли и уставилась на взбешенного Макса с половинками молодого дерева в обоих руках.

Что это с ним? Что я сделала-то?

Бандит отбросил поломанное дерево в сторону и размашистыми шагами направился ко мне, замершей от ужаса.

Я только ойкнула, когда сильные руки выдернули меня из воды и, протащив несколько метров по берегу, кинули на плед.

— Сиди, я принесу аптечку, — зло бросил нахал и отвернулся.

Я потерла ушибленный копчик и в долгу не осталась.

Макс развернулся и так сверкнул желтыми глазами, что я охнула и в очередной раз поклялась вырвать свой дурацкий язык. Стянула с головы венок и прижала к груди, нервно сминая пальцами нежные цветы. Сейчас и мне свернут бестолковую шею и закопают под ближайшим кустом.

Бандит подошел совсем близко, гневно раздувая ноздри и сжимая кулаки. Может, и еще чего сжимал, я особо не разглядывала. Смотрела завороженно в невероятные, пылающие огнем глаза, и пыталась что-то промямлить. Ничего не получалось. Лучше бы раньше молчала, дура несчастная.

Глаза оборотня, меж тем, приблизились на неприлично близкое расстояние. И, вдруг, округлились от удивления и немного отстранились. Макс заозирался, шумно втягивая воздух. С ума меня сведет, честное слово. Неуравновешенный придурок, а не оборотень.

И этот придурок сейчас вознамерился понюхать меня. Бесцеремонно зарылся носом в волосы на голове и тут же отпрянул. Я даже не успела садануть его по дурной башке бутылкой лимонада, оказавшейся под рукой.

— Отвали, псих! — погрозила колой принюхивающемуся типу.

Но тому все неймется, и вот уже настырный нос трется вокруг ног. Я брыкаюсь и матерюсь, как сапожник. Хорошо хоть ученики не слышат, а то позору не оберешься.

Но крепкая рука вмиг прекратила все трепыхания, твердо зафиксировав лодыжку раненой ноги. Как в замедленно съемке вижу голову безумного Макса, наклоняющуюся к кровоточащей ране. Он задрал мою ногу выше и пришлось откинуться назад и упереться на локти, чтобы не упасть навзничь.

— Да что ты творишь, придурок! — грозно шиплю и безуспешно дергаю несчастную конечность.