Училка и хулиган

Шаги приближались и раздавались все ближе, заставляя крепче зажмуривать веки и сжимать коленки руками. Наконец, тишина и явно ощущаемое чужое присутствие.

Пришлось собрать всю свою силу воли и остатки мужества, чтобы немного унять неконтролируемую дрожь и открыть глаза.

— А почему вы голый? — как всегда ляпнула первое, что пришло в мои перепуганные мозги.

Как-будто не возникло больше никаких вопросов. Например, что делает Виктор Эдуардович ночью в лесу, или как он меня нашел. Вышел прогуляться, звездами полюбоваться, а тут я сижу, куст охраняю?

А то, что без одежды… Ну подумаешь! Что я, ханжа какая? Может, он нудист. Или вообще из этих…, забыла, как называются. Ну, которые из кустов выпрыгивают, девушек пугают. Болеет, наверняка, человек. На учете у невролога и психиатра стоит, а я так бестактно спросила.

Устыдилась сама себя и опустила голову вниз.

Виктор постоял еще в немного и уселся рядышком. Прямо голой попой на землю. Я чуть было не прокомментировала это, но вовремя одернула себя, решив, что пусть сам разбирается со своим задом. Взрослый мужчина, как-никак. Имеет право сидеть, где захочет. Хоть в муравейник пусть залезет, вот ни словечка против не скажу.

Мы немного посидели в тишине. Чем занят был Игнатов не знаю, а лично я разглядывала пейзаж. Очень необычный, кстати, в серебряном свете луны. Тени там, полутени. Художники поймут.

— Сильно испугалась?

От неожиданного вопроса я вздрогнула. Почему он спросил про испуг? Не поинтересовался даже, что я делаю ночью под кустом, как-будто для него все совершенно ясно и он ожидал меня тут найти. Кстати, а как он меня нашел? Неужели, видел ту сцену в лесу?

Значит, и чудищ видел?

— Вы были там. — Не спросила, а, скорее, констатировала факт.

Виктор поднял с земли небольшую веточку и сунул ее одним концом в рот. Помолчал немного и сказал задумчиво:

— Ну надо же, как судьба играет. Опять я тебя нашел.

Я шмыгнула носом и непонимающе уставилась на четкий профиль Игнатова.

Он повернул голову в мою сторону, посмотрел внимательно и спросил с непонятной грустью:

— Ты совсем меня не помнишь?

Я закусила губу и прищурилась. Машка, конечно, регулярно обзывала меня дурой, но не до такой же степени, чтобы не запомнить Виктора.

— Да нет. Я бы точно вас не забыла!

— Ты тогда совсем крохой была. Годика три, не больше.

Он продолжал смотреть с улыбкой, а мне что-то стало так жарко, прям хоть кофточку расстегивай и обмахивайся ладошками.

— Иди сюда. — Виктор ловко дернул меня и усадил себе на колени.

— Что вы…? Зачем это? — бормотала я, барахтаясь беспомощно и стараясь не думать, на чем сижу.

Но Виктор лишь крепче прижал к себе, устроив мою голову у себя на ключице. Носом я уткнулась ему в шею и тут же окунулась в атмосферу чарующего мужского аромата.