Ученица особого назначения

Да и задние лапы достались парню от виверны — мощные, с отточенными когтями. Лицо и руки, к счастью, остались человеческими.

— Да ты просто красавчик! — объявила я. — Летать пробовал?

— Ага! — бросил Лиос. Цокая когтями по полу, дошел до стула, оседлал его, ловко перекинув через сиденье одну ногу. Или лапу?.. — Пока не очень выходит, но я стараюсь.

Дорен вошел вслед за Лиосом. Эти двое притягивались друг к другу как магниты. Но при близкой встрече начинали друг друга вытеснять.

— Ага, старается он — видишь, фингал под глазом и рука забинтована! — объявил Дорен и занял второй стул. — Не придумал ничего лучше, чем прыгать с крыши академии. Видишь ли, помосты и холмы ― слишком для него мелко.

Я не смотрела на ушибы Лиоса, я смотрела на Дорена. Он больше не был альбиносом. Волосы его по-прежнему отливали белизной, а вот глаза — абсолютно черные. Тело стало мощнее, расширились плечи. В чертах лица появилось нечто хищное.

— И ты красавчик, — не растерялась я. — Что умеешь?

Дорен выставил вперед ладонь, прищурился и негромко кашлянул. Из запястья вырвалась шипящая струйка желтоватой жидкости. Попала мне на ботинок, и тот в мгновение ока оплавился. Превратился в лужу, будто состоял из воска.

— Прости, — вновь кашлянул Дорен. — Меткость еще не отработана. Я вообще-то в стул Лиоса метил.

М-да, делишки. Оставалось надеяться, что парни быстро справятся с новыми возможностями и не покалечат при этом друг друга.

— Твое слияние тоже было полным? — спросила я у Дорена.

Тот покачал головой и заговорщически подмигнул. Продемонстрировал крупный перстень: вместо камня его венчала округлая коробочка, в которой и сидел неподвижно жук-бомбардир.

— А где же наши братья-близнецы? — забеспокоилась я. — Или уже не близнецы?..

— Все еще близнецы, — донесся из-за двери мой собственный голос. — Страшно?

— Нисколько, — рассмеялась я. — Выходите, хватит прятаться. Все мы прекрасно помним, что лирохвосты с потрясающей точностью копируют все услышанные звуки.

Рауль вошел в комнату и широко улыбнулся. Его слияние с лирохвостом тоже стало полным. При этом человеческая сущность практически полностью подавила птичью. От лирохвоста чернявому хангрийцу достались несколько белых прядок на голове да способность к подражанию.

Его брату Паулю досталось больше: гигантские глаза геккона с узкими зрачками, зеленоватая кожа без единого волоска. Да, наш рыженький кудряшка больше не мог похвастать пышной шевелюрой, к тому же был вынужден постоянно носить перчатки. Покрытые мелкими ворсинками руки позволяли ему держаться на плоской поверхности, но внушали если не отвращение посторонним, то, как минимум, неприязнь

— Зато я вот как могу! — не унывал Пауль.

Скинул ботинки и перчатки, ловко пробежался по стене, завис на потолке.