Ученица Хозяина Топи (СИ)

Хозяйский.

— Открыто, — вымолвила тихо, предчувствуя грядущий нагоняй. Прямо все нутро девичье кричало, что сейчас с ней ласковы не будут.

Дверь отворилась со скрипом, натужно так, нехотя. Не хотелось башне Лесьяра к девице в спальню пускать, да только куда ей супротив Хозяина. Тот вошел в комнату мягким шагом. Притворил за собой дверь, нарочито спокойно, а после обернулся к девушке с самым благодушным лицом.

— И что это, позволь узнать, было за представление? — и голос то такой елейный, ласковый. — Полоз понравился? Так что же к нему сразу не пошла, а ко мне явилась?

И как-то совсем уже улыбка доброй не казалась, хищной, скорее, натянутой. Приглядевшись, поняла Весенья, что близок Хозяин к совсем иному тону.

— Какое… представление? — только и сумела выдавить, не понимая, что он так гневается. Свечку к груди прижала, подсветив лицо снизу, аки покойнице. А Лесьяр к ней прямехонько подошел, склонился, руки за спиной сцепив.

— Я тебе не общаться ни с кем говорил?

— Говорил… — а сама голову в плечи втягивает.

— Имени своего не называть говорил?

— Говорил… — куда бы спрятаться от глаз этих желтых, что с каждым словом все ярче сверкают?

— Касаться не позволять говорил?

— Говорил… — едва слышно уже молвила, отступила бы назад, да там уж кровать стояла треклятая. Может хоть бочком от него? Нет, так точно глазами испелит.

Запахло жареным. Нет, в прямом смысле запахло. И у груди запекло.

Вскрикнула-ойкнула, поняв, что свечу слишком близко к груди прижала, да так, что ткань запалила.

Это, конечно, хорошо, когда в груди огонь горит, сердце горячее, но вот когда НА груди полыхает, совсем не весело!

Свечу из рук выронила, себя по груди пытаясь ладонями прихлопать, да только льняная ткань уже занялась. Доли секунды прошли, как пламя раздаться успело? Она же сгорит так!

На грудь легли две ладони, тотчас холодом ее окутывая, да боль от жара убирая. Пламя потухло сразу, словно в пальцы мужские втянулось. Кожу опалить толком не успело, подкоптило только сорочку нижнюю.

И пламени то уже и нет, а лапы мужские на самых что ни есть мягких местах лежат нагло. Еще и ткани сарафана не стало, так через тонкую нижнюю сорочку все равно что безо всего лапают нахально. Сама не поняла, как то случилось, только жарко стало уже в своей ладони, да запоздало послышался шлепок. На свою же руку и уставилась, понимая, что натворила. А на щеке мага разливался краснотой отпечаток девичьей ручки. И по мере того, как тот ярче становился, черты мужского лица заострялись, а брови все ближе друг к другу сдвигались.

Шагнула таки назад, да кровать под колени попалась, так и шлепнулась на нее. Рукой рот зажала, дабы писка не выпустить. Глазами огромными с испугу да стыду на Лесьяра уставилась. Убьет. Точно убьет ее теперича.