Ученики Ворона

— Дядька, а ты чего тут делаешь? — раздалось у меня за спиной.

Я повернулся и увидел пацаненка лет семи, в тулупчике, в треухе и с деревянной лопаткой в руках.

— Ничего я тут не делаю, — раздраженно ответил я ему. — Иди, иди отсюда, мальчик.

— Это моя елка, — грозно заявил сопляк и замахнулся на меня лопаткой. — А ну, пговаливай отсюда!

Я фыркнул и снова посмотрел туда, где только что стояли люди, которые были достойны попасть в любой зал славы. На моей памяти кто-то впервые сумел убедить Ворона сделать то, чего он не хочет. Ну да, я его знаю всего ничего, но мне почему-то казалось, что подобное невозможно.

А там никого уже и не было.

Бум! Что-то, надо полагать, как раз та самая лопатка мальчугана, впечаталось мне пониже спины.

— Пговаливай! — заорал он. — Это мой двог и моя елка! У меня тут убежище!

— Сначала «р» научись выговаривать! — разозлился я. — Елка его, посмотрите-ка! Мелочь картавая!

— Вот я сейчас бгату пожалуюсь, — пообещал мне пацаненок. — Он тебе задаст!

И маленький паршивец ужом ввинтился в лаз под забором, через который он сюда и попал. Оно и понятно — зачем ему калитка, так-то удобнее.

Брата я ждать не стал. Бояться я его не боялся, не хватало еще, но и конфликты рядом с тем домом, где сейчас находился Ворон, мне были не нужны. Ни к чему ему знать, что я что-то видел. Лишнее это. Дав небольшой крюк по соседней улице, я таки добрался до коновязей, где нашел пару уже с утра поддатых торговцев лошадьми, которые подрабатывали и извозом, а потому после небольшого торга я подрядил одного из них на поездку, причем сумма была если не символической, то точно небольшой. Я бы и больше заплатил, лишь бы на себе в горку мешки не тащить, и дело тут не в лени. Хотя и в ней тоже, чего греха таить.

Жакоб тем временем устроился в корчме как дома. Он занял дальний стол у окна, и был этот стол уже заставлен разнообразной снедью, которую мой приятель методично уничтожал. Как он столько на пару серебрушек смог заказать-то? Или старый добрый корчмарь Йоганн Литке угощал его в долг? С трудом в это верится.

— Эраст, — с набитым ртом проговорил Жакоб, приятно мне напомнив Карла. Они вообще были во многом схожи — оба здоровые, прожорливые и незлопамятные. — Я тебе вон свининки велел принести, с хреном, горчицей и яичницей. Одобряешь?

В глазах Жакоба плескалось счастье, а бараньей костью, которую он обгладывал, при желании можно было орудовать как дубинкой.

— Прекрасно. — Я нагнулся над большой, как щит, деревянной тарелкой, на которой лежало, наверное, полхрюшки, втянул в себя аромат жареного мяса и почти искренне сказал: — Дивно! Ты окорока заказал для Карла?

— Ох ты! — Жакоб даже жевать перестал. — Забыл! Как сюда входил — помнил, а потом едой-то пахнуло — я и забыл.