Лекарь. Ученик Авиценны

– Хороший лекарь был Разес! Его «Аль-Хави»176 охватывает все области лекарского искусства! – как-то смущенно проговорил Мирдин.

– Я прочитал двенадцать томов, скоро доберусь и до остальных. – Роб пристально посмотрел на Мирдина. – Разве это плохо, что я нашел женщину, которую смог полюбить?

– Как ты мог взять жену из чужаков? – удивленно взглянул на него Мирдин.

– Мирдин, она сокровище!

– «Ибо мед источают уста чужой жены, и мягче елея речь ее»177. Она же из гоев, Иессей! Глупец! Мы – народ, который рассеян по свету и окружен врагами, нам приходится бороться за выживание. И всякий раз, когда кто-то женится на женщине другой веры, это значит, что прерывается его род среди нас, мы лишаемся его потомства. И коль ты этого не понимаешь, ты не такой человек, каким я тебя считал. Я не желаю водить с тобой дружбу.

Вот как! Роб ошибался – жители еврейского квартала играли немалую роль в его жизни, ведь они по доброй воле приняли его в свою среду. Этот же человек играл самую важную роль, ибо подарил ему свою дружбу, а друзей у Роба было не так много, чтобы ими разбрасываться.

– Я действительно не такой человек, каким ты меня считал. – Роб испытывал настоятельную потребность выговориться, он ни минуты не сомневался, что этот человек его не предаст. – И женился я не на женщине чужой для меня веры.

– Да она ведь христианка!

– Именно.

У Мирдина кровь отлила от лица.

– Это что, глупая шутка?

Роб ничего на это не ответил, и тогда Мирдин встал с земли и бережно подобрал книгу.

– Извращенец! Окажись это правдой – если ты, конечно, не лишился рассудка, – ты рискуешь не одной лишь своей головой! Ты и меня ставишь под удар. Почитай фикх – там написано, что, говоря мне такие вещи, ты делаешь меня соучастником преступления, если только я не донесу на тебя. – Он зло сплюнул. – Сын лукавого! Ты ставишь под удар и моих детей! Я проклинаю тот день, когда мы встретились. – Мирдин торопливо зашагал прочь.

Но дни проходили за днями, а люди калантара не приходили за Робом. Значит, Мирдин не побежал доносить."

"В больнице же женитьба Роба не создала ему никаких трудностей. Среди тех, кто работал в маристане, пошли слухи, что он взял в жены христианку, но на него и так смотрели как на человека необычного: чужеземец, еврей, который сидел в тюрьме, а потом получил калаат. И на этот необычный брачный союз посмотрели как на очередное его чудачество. Если не считать этого, то в мусульманском обществе, где человеку разрешалось иметь четырех жен, появление у кого-то новой жены не вызывало особого интереса.

И все же он всей душой ощущал потерю Мирдина. Карима он сейчас тоже почти не видел: молодой хаким стал вращаться в среде придворной знати, его днем и ночью приглашали то на один прием, то на другой. После чатыра имя Карима было у всех на устах.