Лекарь. Ученик Авиценны

Если сдашь успешно, тебя станут величать хакимом141. Ну, а если провалишься, то останешься учащимся и должен будешь заслужить вторую попытку.

– А давно ли ты здесь?

Карим бросил на Роба сердитый взгляд, и тот понял, что такой вопрос задавать не следовало.

– Семь лет. Я дважды проходил испытание. В прошлом году провалился на вопросах по философии. А вторая попытка была три недели назад, когда я недостаточно четко ответил на вопросы по законоведению. Да какое мне дело до истории логики или судебных прецедентов? Я уже сейчас хороший лекарь! – Он горько вздохнул. – Ты ведь должен посещать занятия не только по медицине, но и по праву, богословию и философии. Когда и что слушать – выбираешь сам. Лучше всего прослушивать одну и ту же лекцию несколько раз, – неохотно признался он, – потому что некоторые преподаватели относятся к тебе на экзамене более снисходительно, если привыкли видеть тебя на занятиях."

"Посещение утренних лекций по каждому предмету обязательно для всех учащихся медресе. А во второй половине дня те, кто изучает право, готовят краткие выписки по сути судебных дел или же посещают суды; будущие богословы спешат в мечети, будущие философы читают книги или пишут, а медики работают в больнице лекарскими помощниками. Как раз во второй половине дня лекари приходят в больницу, их сопровождают учащиеся. Последним разрешено осматривать больных и высказывать предложения о способах лечения. Лекари задают уйму поучительных вопросов. Это великолепная возможность учиться или же, – он кисло улыбнулся, – показать себя законченным тупицей.

Роб всматривался в красивое, но несчастное лицо Карима. Семь лет, подумал он, опешив, а впереди – ничего, кроме неясных перспектив. А ведь этот человек, несомненно, приступил к изучению медицины, имея куда лучшую подготовку, чем Роб с его отрывочными знаниями!

Но страхи и грусть его рассеялись, когда они вошли в библиотеку, которая здесь называлась Домом Мудрости. Роб никогда и не предполагал, что в одном месте может быть собрано столько книг! Некоторые манускрипты были написаны на настоящем пергаменте из кожи, но большинство – на тонких листках, подобно указу о его калаате.

– А пергамент в Персии неважный, – заметил он.

– Это вообще не пергамент, – хмыкнул Карим. – Это называется бумага, изобретение людей с раскосыми глазами, которые живут к востоку отсюда, а они – неверные, но очень умные. У вас в Европе нет бумаги?

– Я ее там никогда не видел.

– Бумага – это всего лишь старые тряпки, размолотые в массу, смазанные животным клеем и пропущенные через пресс. Она недорога и доступна даже учащимся.

Дом Мудрости поразил и ошеломил Роба как ничто иное, виденное им до сих пор.